У него был давно обещанный мной мост и много других задач, причем было видно, насколько его это все заводило: может, он сам не чаял таких перемен в своей жизни, а может, возникло разнообразие в довольно унылом крестьянском житье, и Лука был рад воспользоваться обстоятельствами. Я кое-как смахнула со стола крошки, поела, внезапно обнаружив приступ дикого аппетита, а после ушла к себе и занялась расчетами.

Денег мне по моим прикидкам на все задуманное хватало, минус был в том, что это были все деньги и новых не предвиделось совершенно. Я продала все, что могла продать, больше у меня ничего не осталось, и — я отметила это себе особо — мне необходимо потратить все до того, как слух о доходах дойдет до моего брата.

Как бы то ни было, он мог претендовать на часть вырученного за картины, а я была не намерена с ним делиться.

Запоздало приехала подвода от Павла Юрьевича — на мое счастье, без него самого, и я получила немного денег за продукты. Все это время я терзалась догадками: что задумала Татьяна, что с ней не так, почему она молчит — или сказать ей нечего? Оговорила ли она Луку? Я полагала — нет, скорее сдала, и староста регулярно пасся в припасах, весьма вероятно, что и в деньгах, и снова я гадала: нужна Луке вольная? Если у него накоплены какие-то средства, он может купить себе землю, дом; нет возможности купить — взять в аренду, наняться к кому-нибудь.

Есть ли разница, кто будет твоим господином, раз уж нельзя этой кабалы избежать? Есть ли разница конкретно Луке?

Мне нужна была сестра Феврония и ее знания, ее навыки. С местной церковью я уже была связана больше, чем церковники, возможно, того бы хотели, и я наметила себе непременно воспользоваться своим — недостаточно щедрым — вложением в строительство школы, и чем скорее, тем лучше.

Урядник приехал после обеда. Федот, который за ним ездил, успел по пути все ему рассказать, а меня в самом прямом смысле на допрос не пустили: озабоченный хмурый урядник закрыл перед моим носом дверь, будто я была не в своем доме, и я не стала настаивать. Любопытство грызло, но что-то подсказывало — не стоит лезть, то, что я могу увидеть, мне не понравится.

Ни звука из комнатки, где урядник закрылся с Татьяной, не раздавалось.

Я сидела в зале со своими заметками, не сводя взгляд с темного дверного проема, и не могла заставить себя заняться хоть чем-то. Как всегда бывает, урядник появился в момент, когда я его не ждала.

— Что делать с ней будете, Елизавета Григорьевна? — спросил он, без приглашения садясь напротив меня, и я обратила внимание на его бледность. Браслеты на руках все еще давали слабое свечение. — Сбежать она сбежала, да недалеко, окрест пряталась, запасы ваши воровала, связана ни с кем не была — просто боялась.