Лука двигался, как всходил на эшафот, и в глазах его стояли такое отчаяние и желание убежать как можно дальше, бросив ношу, что я подумала — не поторопилась ли я? Но лучший момент, когда со мной рядом отец Петр. Другого шанса познакомиться с этой штукой может не быть.

— Разворачивай, — велела я, облизав пересохшие губы. Страшно? Пожалуй, да.

Лука подчинился. Тряпку он положил прямо на стол, невзирая на тарелки, моя так была практически полная, и земля сыпалась на стол, на мою юбку, на облачение отца Петра. Но вот Лука закончил и шарахнулся в сторону, а я уставилась на украшение, которое было передо мной.

То самое, с картины.

— Разве он не должен светиться? — изумленно проговорила я. Око было размером с половину моей ладони, на толстой цепочке, я пересилила себя и приподняла его. — Какой он… тяжелый.

— Светиться? — переспросил отец Петр. — Конечно, нет. Без того, кто может совладать с его силой, это просто украшение.

— И что мне с ним делать?

Я спросила себя, почему я верю отцу Петру. Потому ли, что он явил свою магию, спас Егора, потому ли, что он наместник, или по той причине, что из всех окружающих меня людей отец Петр на первый взгляд кажется тем, кто не обманет? А мне трудно, фантастически трудно быть одной.

Законным, потому что, как я поняла, продать фамильное ювелирное украшение может только наследница. Иначе мой брат давно бы поставил его на кон, в этом сомнений нет, но никто, ни один игрок, не примет такой заклад. Даже граф не рискнул.

Я повернулась к Луке, и он еле заметно, так, что я сама не поняла, не померещилось ли, помотал головой.

"Я могу продать Око графу без Степаниды, к чему это приведет? Может найтись кто-то еще, обладающий силой, кому граф хорошо заплатит. Моревна, к примеру. Графу отчего-то нужна была именно я. Я — Око — дочь, и пазл из сотни не подходящих друг к другу картинок на мгновение сложился в моей голове. Сложился — и тут же рассыпался, но я успела ухватить то, что увидела: графу нужно, чтобы случись что — смертоубийство — обвинена в этом была бы я, а потом, вероятно, и я бы отправилась следом за покойной графиней, но уже не так грубо, вызывая тысячи подозрений, а сгорела бы аки свечка, и тогда орудием — виновным — владелицей Ока и следующим кандидатом надеть кандалы стала бы моя дочь.

А еще — да, еще графу останутся мои земли. Я была уверена, что у нас с братом равные права, иначе никто бы не стал рассматривать меня как залогодателя, пусть за часть земель и по доверенности.

Это только на первый взгляд казалось логичным, планы графа могли быть иными. Я положила Око, выжидательно посмотрела на отца Петра.

Он взял в руки Око, поднял его над столом.