Есть я не то что не хотела — не могла, и поэтому вышла из комнаты, дав себе слово сделать хотя бы половину из того, что наметила."

"Первым делом я отправилась смотреть, как крестьяне переносят еду. Две женщины, мне совсем незнакомые, под руководством Анны работали споро, и нареканий у меня не возникло. Из чего я сделала вывод: крестьяне намного лучше господ знают, как обращаться с припасами. Я полагала, слухи о том, что я планирую сделать и кого как кормить, уже разошлись, и бабы старались на совесть: есть потом самим. К моей радости, порченых продуктов было немного, и Анна, когда я к ней подошла, даже пожаловалась, что этого не хватит до нового урожая для единственной нашей свиньи и порося.

— А ей бы, барышня, еще и кабанчика, свинке-то, — с видом не то заговорщика, не то свахи зашептала Анна. Я легко согласилась, заметив, что размножение свиней можно оставить в ведении Луки и не ставить меня в известность.

Мы пошли по комнатам смотреть, какие запасы уже разложили. Я указала, что всего слишком много, что часть испортится все равно, спросила, где то, что на продажу, и Анна запричитала, мол, не так поняла. Я ей ни на грош не поверила, но простила.

Трудно отказываться от того, что вот же, лежит перед глазами. Но необходимо.

Анна объясняла, чего и сколько она готовит, какие продукты ей для этого нужны, я кивала и указывала невесть откуда взявшемуся Кузьме класть в корзины излишки. Излишков было много, корзины только две. Кузьма молчал, вздыхал, но возражать не смел. То ли он был глупее всех прочих, то ли наоборот.

Убедившись, что с припасами пока все идет как должно и есть вероятность, что так и закончится, я отправилась искать Авдотью. Кузьма, который пришел, как оказалось, ко мне, остановил меня и показал в сторону зала.

Меня там кто-то ждал, и несмотря на то, что вид у меня был, наверное, неподобающий жутко, я наплевала в который раз на этикет и направилась туда.

Ждал меня тощий пожилой человек, на вид форменный прощелыга, но я была далека от скоропалительных выводов. Гостем оказался приказчик моего кредитора — графа Александровского, и явился он предъявить мне счет за загубленную лошадь. Я отметила, что видом моим он шокирован не был.

— Передайте графу, что я с ним поговорю завтра или послезавтра, — сказала я.

— Сейчас мне неможется. У меня есть к нему несколько дел, так обсудим.

Приказчик и это спокойно съел, чем явно расположил меня к себе. Я после этого разговора почему-то испытала голод, пошла к себе в комнату, поела немного каши, а затем спросила, где отыскать Авдотью.

Она нашлась на заднем дворе, или, точнее, хозяйственном. Ее окружали несколько сундуков, из них несло горьким и кислым, просто столб этой вони стоял, но, подойдя ближе, я увидела, что воняет не содержимое, а то, что призвано сохранить его от порчи.