— Я у тебя дома, — еле слышные слова и судорожный вдох.

— Никуда не уходи, я приеду через десять минут, — сказал Арне и я, практически сразу, положила трубку.

Что он мне скажет? Разве такой ложи может быть оправдание? Я уже не знала, что теперь чувствовала к парню. Любовь никуда не ушла, но она стала тяжелой и болезненной. Мне захотелось вырвать ее из своего сердца и перестать все это чувствовать.

Злость, гнев, раздражение. Я швырнула бокал на пол и он разбился на множество осколков. Легче не стало, но внутри меня, что-то ликовало от вида разбитой вещи. Поэтому, не желая останавливаться, я швырнула на пол еще не маленькое количество стаканов и тарелок. Потом пошла в зал и ногой пнула несколько коробок. Мне хотелось к чертям разнести всю квартиру Арне и я уже не обращала внимания на боль в ноге, так как одна коробка оказалась с книгами и пальцы на ногах заныли от того, как сильно я ее толкнула, так, что коробка перевернулась не смотря на свой вес и устойчивость.

Книги скользнули по полу и несколько из них, шурша пожелтевшими листами, раскрылись. Из страниц одной книги, больше напоминающей ежедневник, выскользнуло несколько белоснежных конвертиков с золотым теснением и, отлетев в сторону, они упали около ножек журнального столика.

Внутри все перевернулось, в одно мгновение, разбивая мое сознание на множество мелких осколков, медленно спадающих на пол и там превращающихся лишь в мелкую пыль. Не дыша и не моргая, я, оцепенев, смотрела на эти конверты. До малейших деталей они были похожи на те, что мне присылал насильник вместе с цветами. Но, ведь, им не мог быть Арне. Это невозможно. Нереально. Нет. Нет. Нет…

Подойдя к столу на ватных ногах, я опустилась на пол и, трясущимися руками, подняла один конверт, мысленно убеждая себя в том, что это лишь нечто похожее на послания моего насильника. Но нет, чудес не бывает. На белоснежной бумаге, которую я достала из конверта, ровным почерком были выведены слова ""Прости, Клоди""."

"Я пыталась дышать. Ловила пересохшими губами спасительный воздух, но не могла наполнить им легкие. Виски сдавило и внутри, там где раньше было сердце, теперь возникла пустота, медленно распространяясь по телу, зловещим холодом. Тело прошибла судорога и, согнувшись, я упала на пол, обнимая себя руками. Легкие уже жгло и горло сдавливалось, но внутри был лишь бескрайная жалость и непроглядная тьма. Этого просто невозможно… Но именно все так и было.

Арне изнасиловал меня.

Дыра в груди закровоточила и заныла. Стоя на хрупком льду, я слышала как он, с оглушающим треском, проваливается подо мной, затягивая мое оцепеневшее тело в неспокойную воду небытия. Нельзя сравнить эту боль с чем либо. Она невыносима и всепоглощающая. Пробираясь в каждую частичку тела, она прочно цеплялась за мое сознание.