И каждому пришедшему – дать корм да обеспечить крышу над головой.

Но ресурсов хватало.

Выехавшие сотни освободили землянки…

А ведь Марфе было не легко.

Ой как не легко, бегать и следить за всем этим, будучи непраздной. Понятно, что не на позднем месяце. Однако супруг отличился, и она вновь ждала ребенка. Кого в этот раз? Бог весть. УЗИ было не доступно.

Первенец же их рос. К счастью, не умерев как многие другие новорожденные от всякого рода инфекций.

Окрестили его Василием, так как народился на день Василия Великого. Тут уж ни о каком выборе имени вопрос и не стоял.

Отец Афанасий даже и не спрашивал – просто уведомил, каким именем окрестит. И было этому малышу к июню 1555 года всего полтора года. Посему молодой сотник им почти не занимался. Мал еще. В отличие от матери, которой пришлось завести себе помощницу – мамку, чтобы за сыном приглядывала. Самой то ей дела решить требовалось и изредка выходить за периметр строящейся крепости. Не с ребенком же на руках бегать?"

"Но даже наличие мамки не снимало с Марфы ответственности за ребенка. И она регулярно уделяла ему немало времени. Возилась с ним. Разговаривала.

Много разговаривала. И отвечала на бесчисленные детские вопросы. Она хоть была от природы довольно горячей особой, но в отношении собственного ребенка и мужа проявляла удивительное терпение. Тем более, что, вживаясь в эпоху, Андрей становился все больше и больше напоминать лихого джигита с горячими повадками. С таким особо не забалуешь…

Вотчина жила насыщенной жизнью.

Как для XVI века, так и вообще, там все просто бурлило.

И всем этим заправляла хрупкая женщина, как и положено было в те времена не только на Руси, но и по всей Европе. Удел дворянок и прочих аристократок – сидеть на хозяйстве да за добром присматривать.

Даже Царица и та не смогла избежать участи управительницы дворца, отвечая за то, чтобы во дворце все имелось, все было чисто, протоплено, ухожено, а слуги да прочая челядь в надлежащем виде…

Глава 8

1555 год, 25 июня, на реке Любовша у разоренного острога

Утро было далеко не самым ранним, когда войско Шереметьева, собравшееся у брода, заметило приближающегося неприятеля.

Диспозиция выглядела достаточно неплохо.

Относительная мелкая речушка шириной в три-пять метров имела неприятные обрывистые берега, поросшие кустарником да ракитой.

Да и русло само по себе «радовало». Глубины вроде небольшие, но переменчивые. Кроме того, там все что можно заросло водорослями, и хватало донного ила, чему способствовала вялотекущая вода.

В общем – мал клоп, да вонюч.

Посему речушка эта представляла собой не самое приятное место для переправы. Понятно, что даже наименьшему подразделению саперному образца хотя бы времен Отечественной войны 1812 года навести переправу через нее – плевое дело.