Мгновение.

И палата замерла. Лишь звук дыхания множества людей формировал легкий фон.

– Чья власть, того и вера[39]! – громогласно произнес Царь, озвучив тезис, который уже витал в воздухе на собраниях Аугсбургского Рейхстага в Священной Римской Империи. Он сам, правда, его услышал из уст Андрея, во время той приватной беседы. И немало думал над его словами. Крепко думал. И над той трактовкой, которую парень дал… – А посему, – продолжил Иоанн Васильевич, – меня, и весь прочий люд православный, не волнуют постановления магометан.

– Какие магометане?! – воскликнул глава посольства, но тут же заткнулся, заметив, как к нему шагнуло разом несколько вооруженных людей, обнажив наполовину свои клинки.

– Это – прежде всего. – выждав небольшую паузу, произнес Царь. – Также, ни меня, ни люд православный не интересует решение воровского собора, что провозгласил себя Вселенским. Ибо без пяти патриархов Пентархии, стоящих под рукой христианского правителя, сей Собор именовать Вселенским никак нельзя. Посему, – торжественно произнес Государь и протянул руку.

Слуга, что стоял рядом с главой посольства, выхватил свиток и подал его своему Государю.

Тот развернул его и, не медля ни секунды, порвал. Бросил на пол. И демонстративно наступил на него ногой.

– Возвращайся домой, и сообщите, что магометане над честными христианами не имеют авторитета в вопросах веры. Ибо чья власть, того и вера!

Еще раз ударил посохом.

И сел обратно на трон, все также невозмутимо.

– Но патриархи и епископы не магометане!

– Разве будет честный христианин служить султану магометанскому? – с едкой усмешкой, скользнувшей на губах, спросил Иоанн Васильевич. – Разве прославит власть, что отринула честного церковного венчания? Так что не лгите.

Православных под рукой султана магометанского нет. А если и есть те, кто таковыми себя кличут, то они есть лицемеры и вероотступники, ибо те, кто истинно веруют во Христа, не имею права духовного служить иноверцам.

– Сие есть истинная форма лицемерия! – торжественно произнес Сильвестр, что стоял недалеко от трона. – Ибо нельзя ежедневно возносить молитвы, призывая Царствие небесное на земле, как и на небе[40], а делами своими укреплять на земле власть иноверцев.

– Да-да! Ты либо крестик сними, либо портки надень! – заявил шут, выглянувший из-за трона и мерзко засмеялся.

Посол завис, переваривая услышанное.

На пару секунд.

Нервно кивнул. Выдал краткую фразу достаточно вежливого прощания. И, развернувшись, покинул Грановитую палату. А вслед за ним и посольство. Представитель же Киевского митрополита даже рта не открывал.

Посольство вышло из кремля и самым спешным образом удалилось. Хотя незадолго до отъезда их нашли царевы люди и вручили официальный ответ оформленный чин по чину.