Мальчик немного надулся, выражая свое недовольство:

— А почему только в канун лунного Нового года? Почему они не останутся подольше? Я слышал, дядюшка-наставник нереально крут. Он может одним ударом меча…

Сюэ Мэн хлопнул ладонью его по голове:

— Снести тебе голову.

Ничуть не испугавшись, маленький ученик в ответ показал ему язык.

Сюэ Мэн же принял строгий вид и очень серьезно сказал ему:

— На самом деле твой дядюшка-наставник немного… как бы это сказать… расколот.

— Ого! Расколот?

Сюэ Мэн едва заметно кивнул:"

"— В этом году в канун лунного Нового года ты встретишься с ним. Но ты можешь остаться только до полуночи. Ты должен будешь уйти до наступления первого большого часа.

— Но почему? — малыш напрягся, его широко открытые глаза округлились от любопытства.

— …Если только не хочешь называть его «ваше величество», — пояснил Сюэ Мэн.

— О… — было заметно, что ребенок запутался еще больше. Этот совсем еще невинный, недавно поступивший в школу самый младший личный ученик главы несколько раз озадаченно моргнул, прежде чем снова открыл рот, как будто собираясь задать новый вопрос. Но Сюэ Мэн, похоже, вспомнил о каком-то слишком неприятном событии из своего прошлого и поспешил поставить ребенка на ноги, чтобы освободить руки и помассировать свой лоб. Вид у него был такой, словно он умирает от головной боли.

С тех пор, как его приняли в ученики, мальчик не видел, чтобы наставник выглядел таким огорченным. Подобная реакция вызвала у ребенка еще больший интерес к «расколотому» дядюшке-наставнику, поэтому с детской непосредственностью он продолжил расспрашивать Сюэ Мэна:

— Учитель, а Учитель, а дядюшка-наставник, он…

— Не спрашивай.

— Тогда дед-наставник, он…

— Я запрещаю спрашивать об этом.

— А дед-наставник и дядюшка-наставник…

— Возвращайся к себе и переписывай книги!

— У-у, Учитель, вы такой жестокий…

В этот безоблачный день чистый и прозрачный солнечный свет лился сияющим водопадом с бескрайних небес Сычуани и, проникая сквозь ветви деревьев, падал на фигуры учителя и его ученика. Свежий весенний ветерок раздувал полы одежд Сюэ Мэна, обдувал нежные щечки его маленького ученика, овевал полные величия горные вершины Пика Сышэн и гладил темно-зеленую траву перед могилами героев.

Ветер летел над горами и реками. За одну ночь преодолевая тысячи километров, он видел слепого лекаря, что бескорыстно помогает людям, и двух братьев, что посреди бескрайних снегов любуются цветением сливы. Он проносился над девушкой, что на берегу озера Духа Дракона на горе Цзяо пьет вино, и заглядывал в скрытое от чужих глаз горное ущелье Наньпин, где, отойдя от мирских дел, живет одна влюбленная пара.