Морщась от боли, он опускался все ниже, не в силах сделать даже вдох… Он не мог найти хоть какую-нибудь спасительную соломинку, чтобы ухватиться за нее.

Свободные белые одежды колыхались, похожие на черный шелк волосы разметались. Он все глубже погружался в водную пучину. Свет перед глазами постепенно угасал, Чу Ваньнин не мог дышать, и постепенно у него появилось чувство, что душа его покидает тело.

Сюэ Мэн вместе с остальными выжившими… должны были уже отступить за магический барьер Сюань-У.

После этого может ли что-то пойти не так?

А еще Мо Жань…

Мо Жань…"

"Он медленно открыл глаза.

Небо было слишком далеко, и свет почти не проникал под толщу холодной воды. Из уголков его губ вырвалось несколько струек маленьких пузырьков. Погружаясь все глубже, должно быть, желая быстрее умереть от удушья, он бездумно посмотрел вверх, и неожиданно его помутившийся разум породил что-то похожее на галлюцинацию.

Он увидел чернильно-черный силуэт человека, который, словно русалка, подкрадывался к нему. Когда он подплыл ближе, удалось разглядеть его черты: хорошо знакомые густые брови, темно-фиолетовые зрачки и даже избороздившие лицо мелкие шрамы, оставшиеся после той не увенчавшейся успехом попытки расчленить его тело.

Чу Ваньнин закрыл глаза. По всей видимости, он и правда был к себе слишком жесток, поэтому даже в конце жизни эта порожденная его разумом галлюцинация причиняла ему невыносимую боль.

Он хрипло прошептал:

«Прости меня…»

Губы открывались и закрывались, однако вместо слов с них слетали только мелкие пузырьки воздуха.

Внезапно чья-то сильная рука схватила его и, прежде чем он успел среагировать, его тело оказалось заключено в крепкие объятья.

Хотя широкая грудь, к которой его прижали, была невыносимо холодной, без капли живого тепла, но казалось, что неукротимая дерзость и отвага этого мужчины способны испарить всю воду мирового океана.

— Чу Ваньнин.

Он смутно слышал, как кто-то зовет его.

— Ваньнин!

До рассеянного сознания Чу Ваньнина не сразу дошло, что кто-то прижался своими губами к его губам. Похожие на лепестки холодные губы открылись и закрылись, вдыхая в него нить духовной силы.

— Призываю Бугуй!

Внезапно морскую пучину вспорол темно-зеленый луч света.

Обнимающий его мужчина ухватился за него, и ярко сияющий длинный меч стремительно понес их вверх. В мгновение ока они с плеском вылетели из воды. Чу Ваньнин промок до нитки. От природы он был слишком чувствителен к холоду и теперь, вырвавшись из объятий ледяной воды, едва заметно дрожал. В его посиневших от холода губах не было даже капли крови, дыхание сбилось и стало слишком тяжелым.

Потребовалось время, чтобы он немного отдышался и наконец осознал, что только что произошло.