Клокочущий поток демонической энергии свободно циркулировал по всему его телу, побуждая смело ринуться вперед.

На самом деле изначально представители племени прекрасных костяных бабочек и должны были быть неукротимыми и дерзкими, но из-за предательства одного соплеменника на протяжении тысяч лет они были обречены на такую несправедливую судьбу….

С ненавистью в глазах Ши Мэй зажег в своей ладони бушующее пламя и без лишних слов бросил его в стоявший на дороге скелет. Тот увернулся, и огненный шар ударил в демонические врата, оставив на них выжженный черный след.

— Предатель, как смеешь ты грубить?!

— Разве я виноват в том, какая кровь течет в моем теле?! — сердито ответил Ши Мэй. — Только потому, что мать Гоучэня была одной с нами крови, целый клан демонов был изгнан в мир людей, где они не могли сформировать духовное ядро. Только потому, что во мне есть капля божественной крови, передо мной захлопнули дверь и не пустили домой?.. Что я сделал? Что сделал клан прекрасных костяных бабочек? Почему мы предатели?

Но этот скелет все так же торжественно и упрямо повторил:

— Предатель, как смеешь ты грубить…

Словно имя Будды на устах монахов.

Словно вылепленная из желтой глины позолоченная статуя.

Это, очевидно, непонятная и иллюзорная вещь, однако такая логичная и закономерная.

Пока в небе Чу Ваньнин изо всех сил сопротивлялся Великому Потопу, а все люди из другого мира совершенствования поспешно отступали к месту слияния двух миров, где был возведен магический барьер Сюань-У, здесь и сейчас Ши Мэй вступил в смертельный бой с демоном-скелетом."

"Каждый человек несет на своих плечах собственную миссию и делает свой собственный выбор.

Возможно, когда-то из-за столкновения интересов они бились друг против друга, но в данный момент никто из них не имел достаточно сил, чтобы вновь сразиться не на жизнь, а на смерть.

Когда судьба наконец выставила счет, по сути своей все эти люди оказались так похожи…

Пусть я ничтожен и жалок, но не хочу сдаваться без боя.

— Образцовый наставник! Дорога Мученичества почти разрушена!

— Мы не выдержим…

Некоторые отчаявшиеся юные прекрасные костяные бабочки, не сдержавшись, закрыли лица руками и зарыдали.

Сливаясь с завыванием бури и тесня друг друга, их рыдания заполнили уши Ши Мэя…

Совсем как тогда, когда своим маленьким тщедушным телом он изо всех сил пытался протаранить холодную каменную дверь Цитадели Тяньинь.

А потом дверь распахнулась и он увидел своего отца, из уголка рта которого стекала струйка крови, и свою истерзанную мать. Он вновь услышал ее истошный вопль и увидел, как изломанное окровавленное тело извивается на полу, пока она, разрывая сердце и легкие, кричит ему:

— Беги!..