С ним тренироваться хуже, чем с травмой.

Ладно. Через пару часов включу. И лучше бы ей вообще не звонить, чем такое…"

"Как кретин кручу в голове наши возможные диалоги, ища какие-то слова… то для того, чтобы объяснить как сильно я её люблю, то для того, чтобы объяснить ещё десятью способами насколько она не права.

А она может вообще не позвонит. Я же как бы вс""e сказал.

Пиздец какой! Мозг заткнись. И сердце заткнись тоже. Вс""e время спорят…

Да не позвонит она! Ты это себе, Тарханов, внушаешь, чтобы об стену не убиться, если действительно не позвонит?

Как заткнуть этот бесконечный поток внутреннего диалога?!

Дотягиваюсь до наушников. Напяливаю, врубаю радио.

Подпеваю про себя текстам, только чтобы не лезли свои мысли. Но диджей словно издевается! Ставит что-то мучительное: «Не смогу без тебя… Если хочешь — проверь…»

— Блять!

«Это тво""e люблю… Будто нахер пошёл…».

Не смогу без тебя! Не смогу! Не смогу!! Зажмуриваюсь от очередного спазма в груди.

На спину неожиданно ложатся две прохладные ладони. Пальцы ласково вжимаются в кожу, как в клавиши. Сначала мне кажется, что — мама. И я не шевелюсь, надеясь, что она уйдёт, и не будет мучить меня разговорами.

Но…

Ноздри ловят знакомый аромат парфюма.

Это не мама!

Застываю, не веря своим ощущениям. Сердце, сбиваясь с ритма, делает несколько неровных ударов.

Алёнка?!

И все слова, стратегии, решения — вс""e вылетает напрочь из моей головы!

Только пульс в уши стучит так, что даже музыки не слышу. Чувствую, как она ложится рядом, вжимаясь лицом мне в плечо.

Не советуясь с мозгами, мо""e тело рефлекторно сгребает е""e.

Сдергиваю наушники.

Я что-то должен сказать? Я не знаю что…

Она целует мою шею там, где болит, словно чувствует нужное место.

— Я приехала сказать… что нашла.

— Что?.. — растерянно хриплю я.

— Своего мужчину.

Как кошечка трётся носом об мою челюсть.

— Я в тебя буду верить. Обещаю.

Мои губы растягиваются в улыбке так, что потрескаются щеки сейчас!

Да-а-а! Да-да-да!

Поджимаю губы, чтобы не слишком облегчать ей жизнь и выпросить ещё этого сердечного обезболивающего.

— Продолжай… — шепчу я, стискивая е""e крепче.

— Хочешь, буду извиняться всеми способами… которыми ты пожелаешь?

Конечно хочу!! Дурак я что ли — отказываться?!

— Мяу… — шепчет мне на ушко.

Ооо… Фак!

— Ещё! — распинаю е""e, впиваясь в шею.

Кусаю мочку, играя языком с длинной серьгой. Бёдра рефлекторно двигаются, полотенце съезжает. Веду пальцами по бедру, задирая юбку.

— Котёнок… — шепчет сбито и настороженно. — Мы дома у твоих родителей. Ты не забыл?

— Никто не зайд""eт…

— Ма-а-ар!

— Холодно…

Член скользит по её бедру, упирается в трусики.

Гасит стон.

— Во-о-от… Горячее…

Переворачиваю её на себя, усаживая сверху.

— Это будет первый способ!

— Нет! — пытается увильнуть она.