Мы договаривались о следующей встрече и приходили.

– И у неё не было ваших контактных данных?

Мы опять мотаем головами.

Чистое безумие наших рассказов (которые не всегда совпадают из-за моих нечётких воспоминаний) приводит к тому, что минут через двадцать женщина-полицейский, задававшая большую часть вопросов, закрывает блокнот и выключает нагрудную видеокамеру. Она обращается к папе и тётушке Нуш.

– Дело в том, мистер Сантос, мисс Рахман, что очень трудно определить, было ли совершено преступление. У нас нет информации о проживающей в этом районе докторе Эмилии Преториус.

Право аренды Испанского Города принадлежит закрытой акционерной компании, и на основании того, что мы сегодня услышали, нет достаточных доказательств, чтобы запрашивать ордер на обыск. Мы заезжали туда: там никого не было, по крайней мере никто нам не открыл.

Я вижу, что папу это не устраивает."

"– Но моя дочь попала в больницу! Вы оставите это просто так?

Женщина-полицейский вздыхает:

– Как я уже сказала, сэр: нет весомых доказательств. Одни только словесные показания, а подростковая мигрень – вещь не такая уж нераспространённая.

Нам бы очень хотелось допросить эту доктора Преториус, но пока что у нас нет оснований для ареста или взлома дверей. Мы однозначно будем начеку, но пока что мой тебе совет, Джорджина, и тебе, Рамзи: держитесь подальше от Испанского Города, и если опять увидите эту женщину, сообщайте нам. Как вам такое?

Мы с Рамзи киваем, с некоторым облегчением, но папа так легко сдаваться не собирается.

– Как нам такое? Не очень-то удовлетворительно, вот как, мэм. У меня…

Женщина-полицейский прерывает его.

– Простите, сэр. Последние новости лишь усугубляют ситуацию.

Не знаю, в курсе ли вы, но у всех работников специальных служб по всей стране отменили отпуска на обозримое будущее. Эта ЭПП – собачий мор, как его называют – зарекомендовала себя как очень опасное заболевание.

Второй полицейский вклинивается:

– Мне пришлось отменить неделю отпуска в Бьюде. Супруга ох как недовольна.

Всё это я перевожу для себя так: «Простите, сэр, но у нас есть куда более важные дела, чем возиться с фантазиями двух ребятишек и какой-то вероятно безобидной разработчицы игр».

Когда полицейские собираются уходить, тётушка Нуш встаёт.

– Рамзи. Он есть хороший мальчик, – повторяет она.

Женщина-полицейский отвечает:

– Уверена, так оно и есть, мэм.

После того как они уходят, папа поворачивается к нам и говорит:

– Ну, считайте, что вам очень повезло, что не случилось ничего похуже.

Думаю, ему немного неуютно. В конце концов, за нашим кухонным столом по-прежнему сидит тётушка Нуш – с таким лицом, будто она только что лизнула лягушку. Может, она не поняла, что тут происходило, хотя Рамзи ей переводил.