Я присаживаюсь на низкую каменную стенку и достаю телефон, чтобы позвонить в Сент-Вуф. Если я поговорю напрямую с викарием, думаю я, то смогу выяснить, что происходит.

– Это преподобный Морис Клегхорн из приюта для собак имени Святого Вулфрана. Сейчас я не могу ответить на ваш звонок…

Стоило бы догадаться.

– И-и-и, ужас, правда?

Я подпрыгиваю от испуга, услышав этот голос. Поднимаю голову и вижу Сасс Хеннесси – она взмахивает волосами, грузно усаживается рядом со мной и повторяет:

– Ужас.

– Что происходит? – спрашиваю я. Я имею представление, но мне хочется узнать, что известно Сасс.

– Эта та фигня с собачьим мором, а? Думают, что всё тут началось. И дальше будет только хуже.

– Откуда ты знаешь?

– Морис мне сказал.

Вот опять. «Морис». Но теперь мне всё равно.

– Ты говорила с викарием? Как?

– Я была там, когда приехали полиция и врачи. Нас всех выгнали. Наверное, чтобы мы не увидели, что они делают.

Я таращусь на Сасс. У неё на лице слегка самодовольное выражение. Будто она знает что-то, чего не знаю я. Она замечает мой озадаченный взгляд.

– Ты правда не врубаешься, а, Джорджи? Ты же знаешь, что там происходит, правда?

Я могу лишь бестолково помотать головой.

Мне кажется, или Сасс наслаждается, когда рассказывает мне об этом? Может, ей просто нравится быть в курсе всего и передавать информацию дальше.

– Всех собак… – и она проводит пальцем по горлу. Я в ужасе.

– Они перерезают им глотки?

– Нет! Бестолочь. Конечно, нет. «Гуманное истребление», как они это называют. Усыпляют их. Эвтаназия. Летальная инъе…

– Хватит, хватит, Сасс. Я поняла. – Я тяжело дышу. Проходит несколько минут, прежде чем я снова могу говорить.

 – Всех?

– Ага. – И тут Сасс сверлит меня пристальным взглядом. – И всё потому что кто-то где-то наплевал на опасность перекрёстного заражения. Видимо, в Сент-Вуфе побывал кто-то, притащивший заразу из Китая, и…

– Я… прости, Сасс. Мне надо идти. – Мою голову переполняют мысли, и у меня чувство, будто меня сейчас вырвет.

Я ковыляю прочь. С ковыляния я перехожу на шаг, а потом на бег; я бегу и бегу к набережной, огибая гудящие машины, и велики, и кричащих «Эй, глаза разуй!» пешеходов, пока не оказываюсь на тропинке, ведущей к пляжу, и гляжу на парней, играющих в футбол, и людей, выгуливающих собак…

Я запыхалась и жадно глотаю царапающий мне горло воздух…

Это была я?

Я обшариваю память в поисках событий того дня, когда в приют приходила семья китайцев… обслюнявленный мячик Дадли… который я взяла из карантинной зоны… Подержала его… потом потрогала всех остальных собак… моя беспечность.

Моя беспечность!

И я думаю о собаках из Сент-Вуфа. О мистере Мэше, конечно, но ещё и о Салли-Энн, и Бене, и бедном уродце Дадли.