Хорошо оснащённую, крепко вооружённую, а главное, людей в неё подобрал бы из тех, кто знает, как правильно общаться с последователями ислама.

– Это так важно? – тут же последовал вопрос.

– Очень.

– И чем же?

– Ну, к примеру, какой рукой вы со стола хлеб возьмёте?

– Да какой удобнее, – пожал генерал плечами. – Особенно если в походе.

– А мусульманин никогда не возьмёт хлеб или священную книгу левой рукой. Она у них считается нечистой.

– Священная книга – это их Коран? – на всякий случай уточнил генерал.

– Да.

– Интересно. Вы назвали хлеб и книгу. Это такие важные у них вещи?

– У мусульман-горцев есть такая поговорка: если ты не можешь дотянуться до хлеба, подложи Коран. Но если ты не можешь дотянуться до Корана, не подкладывай хлеб.

– Вам, молодой человек, нужно было не инженером становиться, а востоковедом, – удивлённо проворчал генерал, растерянно поглядывая на Залес-ского.

– Такие вещи на Кавказе каждый мальчишка знает. Мы ведь рядом с горцами давно живём, – вздохнул Гриша.

– М-да. Похоже, я и вправду несколько поторопился с выводами. Что ж, благодарю вас за весьма полезную беседу, молодой человек. Капитан, проводите меня.

Тяжело поднявшись из кресла, генерал милостиво кивнул парню и проследовал к выходу. Капитан, выскакивая из кабинета следом за ним, успел едва слышно шепнуть:

– Дождись меня. Поговорим, – после чего широким шагом поспешил следом за начальством.

Вернувшись обратно спустя четверть часа, он застал Гришу сидящим у стола на гостевом стуле и задумчиво рассматривающим книги, стоявшие на полке. Плюхнувшись в кресло, капитан облегчённо выдохнул и, расправив кончиком пальца усы, устало протянул:

– Похоже, влипли мы с тобой в очередную историю.

– Это с каких таких щей? – удивился Гриша.

– Та история с орденом нам крепко икаться начала. Гадят, сволочи, где только могут. Вот начальство и решило их малость окоротить. Орден ведь так и не успокоился. Сабля твоя им покоя не даёт. Точнее, то, что с ней связано.

– Ох, Пётр Ефимович, как же мне ваши тайны надоели, – вдруг высказался Гриша. – Вы или говорите толком, или вообще разговора не начинайте. Тем более что дело это напрямую меня касается.

– Не могу я тебе всего рассказывать. Что такое государственная тайна, и сам понимать должен, – смущённо ответил капитан.

– А мне всего и не надо. Только то, что лично меня касается. А что до тайны, так я о них болтать не собираюсь. Да и не с кем, – грустно закончил парень.

– Может, ты и прав, – задумчиво проворчал Залесский. – Ладно, слушай.

* * *После того памятного разговора Гриша несколько дней ходил мрачно-задумчивым. Даже учебники отложил. Заметив его настроение, слуги в доме двигались тише мышей, бесшумными тенями шныряя по коридорам.