Более того, тот, кто услышит, будет считать себя ужасно умным и догадливым, будет гордиться собой и любить себя за смекалку и хитрость. И, следовательно, сам того не замечая, будет благосклонно относиться ко всему, что ему после этого предложит представитель фирмы. Черт возьми, «Голубой Дунай» держит на работе толкового психолога! Надо будет поразмыслить об этом применительно к своему банку, подумал Каменский.

– Милые дамы, давайте поговорим о делах, – наконец вступил он в разговор, узнав все, что требовалось для сестры. – Как скоро вы планируете начать производство антипролежневых тканей, если мы инвестируем, скажем, полмиллиарда долларов?

Татьяна вмиг стала серьезной, тут же перед ней появился маленький переносной компьютер «Note-book», и ее пальцы проворно забегали по клавишам.

– Предоставите ли вы право нашему банку экспортировать продукцию, которую мы будем закупать у вас на суммы в рамках нашей доли прибылей? Если да, то в какие страны? Есть ли у вас заключение патентной палаты?

Каменский, снова превратившись в делового человека, медленно диктовал Татьяне вопросы, ответы на которые он хотел бы получить, прежде чем вынести вопрос вложения денег на совет директоров банка.

Даше стало скучно, она тихонько встала и снова принялась разглядывать красиво оформленные стенды.

Через час Настя Каменская связалась с Николаем Селуяновым.

– В вашей компании появился еще один фигурант, – сообщила она ему. – Некто Марат Латышев, коммерческий директор фирмы «Голубой Дунай». Ему ну о-очень не хотелось, чтобы Элена Бартош выходила замуж за Турбина. Он сам собирался стать ее мужем.

– Откуда узнала?

– Не твое дело, – отшутилась она.

– Но сведения точные. А где Коротков?

– Поехал к матери Турбина и пропал.

– То есть как пропал?!

– Да не пугайся ты, я не в том смысле. Он поехал к ней, потом позвонил и просил выяснить, когда и сколько раз они меняли место жительства. Я обещал ему справку через два часа. Два часа давно прошло, а от него ни слуху ни духу. Может, он к Люсе закатился?

– Посреди рабочего дня? Он что, сумасшедший? – недоверчиво переспросила Настя."

"Вообще-то предположение Селуянова не было лишено оснований. Три года назад Коротков в очередной раз влюбился, но почему-то прочно и надолго.

Может быть, дело оказалось в том, что Людмила сама в прошлом работала следователем и поэтому понимала Юру так, как не понимала ни одна другая женщина, включая и его жену. С ней можно было обсуждать служебные проблемы и получать квалифицированные советы, ее можно было попросить о помощи и быть уверенным, что она сделает все как надо. А может быть, все дело было в том, что Людмилу Коротков любил, а во всех остальных женщин только влюблялся.