Заставить его вспомнить все будет тогда уже делом техники, которой Миша владел очень неплохо.
– Нет, я не помню, – покачала головой девушка.
– А что вам показалось знакомым? Лицо? Глаза? Прическа? Может быть, платье? – продолжал допытываться Доценко.
– Не могу сказать. Я, честное слово, не помню. Просто я тогда посмотрела на нее и подумала: что она здесь делает?
– Очень интересно, – оживился он. – А почему вы так подумали?
– Не знаю. Помню, что подумала. А почему – не помню.
– Хорошо, давайте попробуем подойти с другого конца. Если вы увидите здесь молодую женщину с молодым человеком, что вы подумаете?
– Что они пришли подавать заявление на регистрацию брака или на развод.
– А если это будет женщина с ребенком лет пяти?
– Что она пришла оформить перемену фамилии ребенку."
"– А если пожилой мужчина пришел один?
– Скорее всего за свидетельством о смерти жены или кого-то из родителей. Мы с вами в угадайку играем?
– А что? По-моему, замечательная игра, – обезоруживающе улыбнулся Михаил. – А если вы увидите здесь древнюю старушку, что вы подумаете?
– Что она потеряла какой-то важный документ и пришла за повторным.
– А той женщине вы, выходит, никакой истории не придумали. Почему, например, она не могла прийти за свидетельством о смерти?
– У нее выражение лица было… – Она замялась, подыскивая нужное слово.
– Какое?
– Ну… не такое. Не как у человека, который потерял кого-то близкого. Свидетельства же выдаются только близким родственникам. У них лица совсем другие бывают.
– А у нее какое было лицо?
– Каменное.
Девушка была права. Лицо изображенной на снимке женщины было отстраненным и странно напряженным, будто застывшим. За свою сыщицкую жизнь Михаил не раз видел такие лица. Это были лица психически больных.
* * *В квартиру Настя входила робко, ожидая встретиться со смертельно обиженным Чистяковым и готовясь к неприятному объяснению.

















Комментарии
Добавить комментарий