Ищи сама.

– Да чего искать, – спокойно сказала Настя. – Я же знаю, что она у тебя. Я только не пойму, чего ты от меня-то хочешь? Ты взял ее в качестве заложницы? Тогда говори, какие у тебя требования. Начнем переговоры.

– Требования? Переговоры? – захохотал Антон. – Да мне ничего от тебя не нужно, и от всей вашей легавки сраной ничего мне не нужно.

– Тогда что же, Антон? Позволь мне тебя понять. Объясни мне хоть что-нибудь.

В кабинет ворвались Гордеев и Юра Коротков. Виктор Алексеевич бесцеремонно отстранил Настю, открыл верхний ящик ее стола, вытащил чистый лист бумаги.

«Кто позвонил?» – написал он четким крупным почерком и сунул ей ручку.

«Он сам».

– У меня Лариса, это ты угадала. Только тебе она не достанется. Она теперь моя. Навсегда.

«Самыкина?» – снова написал Колобок.

«У него».

– Почему, Антон? Ты уговорил ее бросить Артюхина? Она теперь твоя девушка?

– Да нужна она мне, сучка похотливая! – снова мерзко засмеялся Шевцов. – Она умрет. Уже совсем скоро. И я вместе с ней. Уйдем, как говорится, рука об руку. Что, не нравится? Не ожидала такого?

«Он совсем плох», – быстро написала Настя.

– Я хочу знать, почему, – твердо произнесла она. – Ты взрослый человек, ты сам принимаешь решения, и отговаривать тебя я не имею права. Но я хочу хотя бы понять, почему ты их принимаешь.

– Зачем тебе понимать? Знатоком человеческих душ хочешь заделаться? Еще немножко славы прибавить?

– Меня не интересуют человеческие души. Меня интересуешь ты. Ты, Антон Шевцов, человек, рядом с которым я провела несколько дней, который помог мне выполнить трудную работу, который мне нравился и который мне говорил, что мы с ним друзья. А до всех остальных мне дела нет. Я хочу понять именно тебя. Я даю тебе слово, что не буду тебя отговаривать, не буду ни о чем просить, только об одном: объясни мне, дай мне тебя понять. Я не хочу, чтобы ты ушел, а я так и не узнаю, почему.

«Убийство Л.С. и суицид», – снова написала она на листке. Гордеев кивнул и подтолкнул Короткова в сторону двери. Настя поняла, что Юру отправили за средствами связи. Теперь нужно будет поддерживать постоянный контакт с оперативниками, находящимися в микрорайоне, где живет Шевцов. Одно из двух: или держать его у телефона до наступления темноты, или все-таки рискнуть, потому что Антон на глазах превращался в «острого больного», и промедление может привести к тяжким последствиям.

– Значит, ты не сомневаешься, что я уйду и эту сучку с собой прихвачу? – уточнил недоверчиво Шевцов.

– Раз ты решил, значит, так и будет. Ты же мужчина и не станешь менять своих решений. Расскажи мне все, Антон. Для меня это важно. Пожалуйста.

– Не знаю, не знаю. – Он гадко хихикнул в трубку. – Может, я еще передумаю. Решение-то мое, хочу – принимаю, хочу – меняю.