– Вы сказали, собака сегодня утром выла, проходя мимо этой двери?

– Ну да. Еле оторвал. Сначала выла, потом шерсть дыбом… Вот, пожалуйста, история повторяется. Пошли, Фред, пошли, поздно уже.

На Фреда было страшно смотреть. Шерсть встала дыбом, пасть оскалена, дрожит мелкой дрожью.

– Как на покойника, ей-богу, – сказал хозяин, безуспешно пытаясь оторвать массивного терьера от пола и заставить его идти вниз по лестнице.

– Боюсь, что на покойника, – пробормотала Настя.

Она достала из сумки служебное удостоверение и показала мужчине.

– Мы можем зайти в вашу квартиру и позвонить? Надо вызвать милицию. Похоже, что со Светланой Петровной беда.

* * *Услышав лязганье ключа в замке, Лариса вздрогнула. Мучитель вернулся. Хорошо, что он по утрам уходит на работу и терзает ее только вечером, ночью и утром. Она научилась даже дремать, пока его нет. Тело от пребывания в одном положении затекло и онемело, она чувствовала лишь те места, которые болели от побоев. Сколько времени она здесь? Два дня? Три? Кажется, три…

Он вошел в комнату, бледный, как обычно, с горящими злыми глазами.

– Ну, надумала? Имей в виду, мое терпение кончается. Пока что я тебя только бил, а скоро начну истязать и пытать."

"Он подошел к ней, нагнулся и вытащил из-под нее судно, которое подкладывал, уходя на целый день. «Как быстро меняется восприятие, – подумала Лариса. – В первый раз с этой „уткой“ я умирала от стыда. Прошло два дня, и я уже не обращаю на это внимания, лежу голая, мочусь под себя, как будто так и надо».

Мучитель вернулся к ней и стал отклеивать с лица пластырь, которым он предусмотрительно прикреплял кляп на время своего отсутствия. Он не хотел, чтобы Лариса кричала и звала на помощь. В его присутствии она этого делать не будет, потому что он сразу же начнет ее бить. Но, разумеется, когда бил, рот он ей затыкал.

– Так как? Будем звонить?

– Я не знаю кому, честное слово. Ну почему вы мне не верите?

– Так, понятно.

Он задумчиво осмотрел ее с головы до ног, будто видел впервые.

– Значит, не знаешь. Ну, я думаю, сейчас быстро узнаешь.

Он достал зажигалку и поднес пламя к ее обнаженной груди, к самому соску. Глаза Ларисы расширились от страха. Она сообразила, что прямо сейчас он ей боль не причинит, побоится, что она завизжит непроизвольно, и даже страх побоев ее не удержит. Значит, пока только пугает.

– Чем мне поклясться? – заговорила она, стараясь быть как можно убедительнее. – Ну не могу же я придумать то, чего не знаю.

– Можешь, – усмехнулся он. – Ты все можешь. Сейчас я тебе докажу.

Он снова засунул ей в рот кляп и поднес пламя к груди. Боль была жуткой, Ларисе хотелось потерять сознание, чтобы не чувствовать ее. Все побои, которыми он награждал ее раньше, показались ей в этот момент невинной лаской.