"

"После этого я весь день снова и снова анализировала все, что случилось, пока Ройс был здесь. Как он разозлился на Фрэнки за то, что тот поднял на меня руку, как его взбесила выходка моей сестры, как он вспылил из-за того, что я ночью была одна на улице, и как позже он это сгладил.

У меня на губах играет улыбка.

Наверное, это моя любимая часть – как и то, что последовало дальше.

Мне нужно было с кем-нибудь поговорить той ночью, по-настоящему поговорить, – о том, что никто не хочет от меня слышать. Может, я выдала слишком много, но мне все равно.

Мне было так хорошо, и Ройс… Я знаю, он меня слушал. По-настоящему слушал. Это было видно по его темным глазам.

Я решила, Ройс притворяется, будто он кавалер Казанова, подобно тому, как я притворяюсь, будто все плохое в моей жизни имеет смысл. Но за то короткое время, что я с ним провела, я узнала правду.

У Ройса Брейшо есть сердце.

Может, оно и покрыто ядовитой карамелью, но оно есть.

Позднее, когда стемнело и опустился туман, украв из виду звезды, я осталась наедине сама с собой. Я сидела на траве, так как в дом все-таки не вошла, мысли мои метались, и я пыталась очистить свой разум. Но за каждой погребенной мыслью приходила новая, и за ними последовало непреодолимое желание.

Я почувствовала необходимость и выплеснула ее, написав сообщение парню, которому не имела права писать.

Ройс, конечно же, не ответил, но я и не ждала ответа. Я отправила сообщение потому, что хотела. Потому что посчитала это правильным.

Достаю телефон из кармана и снова перечитываю сообщение.

Я: Спасибо за то, что ты сделал. Трэвис не сказал ни слова.

Может, это звучит глупо – благодарить его, хотя именно он и был виноват во всей этой ситуации, открыв свой нахальный рот, но мне все равно.

Нахальный [7].

Рот.

И-и-и… Теперь я думаю о его члене в горле у моей кузины.

– У тебя там все нормально?

Я вздрагиваю, роняя телефон на пол. Мак смеется, поднимает его и протягивает мне, облокачиваясь на стойку напротив меня.

– Итак, – он приподнимает голову.

– Итак, эта штука и вправду летит туда, куда он сказал, или вы собираетесь выбросить меня где-нибудь в океане?

«Шкафчик» улыбается.

– Она летит туда, куда он сказал.

Я киваю, и меня вдруг осеняет. Мои глаза широко распахиваются.

– О боже. А как же все мои вещи? Моя тетя?

– Об этом уже позаботились. Мика грузит все, пока мы говорим. До нас десять часов езды, так что он приедет ночью.

Моя голова дергается назад.

– Мика?

Мак кивает.

– Он же всегда вел себя с тобой нормально? Не творил никакой фигни?

– Ну… да. Он всегда вел себя нормально.

Мак кивает.

– Он остановится в общаге парней, а ты – в доме девушек.

Так, это неожиданно.

Мак кивает в сторону огромного серебряного блюда, накрытого подходящей по размеру крышкой.