– Это что, вопрос? Ты сама не знаешь, что делала?

Уголок ее рта оттягивается вбок, но не сказать, чтоб весело.

Бросаю быстрый взгляд на дом – света там нет.

– Вставай давай, – говорю я.

– Ройс…

Поднимаю ее книжки с земли, засовываю в сумку и смотрю на девчонку сверху вниз. Она по-прежнему сидит на поддоне в позе лотоса.

– Вставай.

– Мне тут нормально, спасибо, – говорит она и поджимает губы.

– На счет «пять» я сам занесу тебя в дом.

Она фыркает, но чем дольше смотрит на меня, тем больше смущения отражается у нее в глазах.

Похоже, здесь творится какая-то фигня. Ладно, дам ей шанс рассказать, в чем дело.

– Эй, почему ты здесь?

Она концентрирует взгляд на сумке у меня в руке. Перекидываю сумку через плечо, нагибаюсь и подхватываю строптивицу на руки. У нее округляются глаза, но ей ничего не остается, кроме как покрепче ухватиться за меня.

– Один.

– Ройс…

– Два.

– Не надо…

– Пять.

Взлетаю вверх по ступенькам, моя рука опускается на дверную ручку, но ее ладонь тут же накрывает мою, и жар ее тела заставляет меня замереть.

Впериваю в нее взгляд. Мышцы у меня на животе напрягаются.

Она смотрит на меня потемневшими, измученными бирюзовыми глазами, молча умоляя отпустить ее и уйти прочь.

Эта девчонка – она меня не знает.

Я ее не знаю.

Так какого черта я понимаю, чего она хочет?

И что еще фиговее – откуда она знает, что я понимаю?

Убираю руку с чертовой дверной ручки, но девчонку не отпускаю. Хмурюсь, пересекая газон, и не останавливаюсь, пока не дохожу до машины. Ставлю ее на ноги и тянусь к дверце.

Что-то вертится у нее на кончике языка – попытка возразить, быть может? Но вместо этого она молча садится в машину и смотрит перед собой.

Я осторожно, без стука закрываю дверь и на черепашьей скорости обхожу драндулет… Даже не знаю, почему я медлю. Но почему-то это кажется до хрена важным.

Мелькает мысль, что по-хорошему следовало бы выпнуть ее задницу из машины. Но я сажусь на водительское место и везу ее в первое попавшееся место, которое еще открыто, – в маленькую закусочную.

Мы сидим здесь уже минут двадцать, из которых последние пятнадцать она притворяется, будто не косится на меня из своего угла, а я притворяюсь, будто сосредоточился на своей картошке фри и шоколадном коктейле.

Драматичный выдох и громкое «клац» ложкой об стол помогает ей наконец привлечь мое внимание.

Поворачиваю к ней голову.

– Что?

– Ты не собираешься спросить меня, почему я была на улице?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я и так знаю.

– Да ладно… – Она разворачивается ко мне всем телом. – И почему же?

– Не-а, – усмехаюсь я. – Неохота мне играть в твою фигню. Посидим еще, а потом я отвезу твою задницу обратно и брошу на обочине.