Я – «за», и неважно, за что именно. Целиком и полностью.

Ройс огибает свой дом – и мне еще только предстоит увидеть, что там.

А вижу я вот что: огромный батут с натянутой вокруг него сеткой. Он стоит слева от цветников и бассейна.

– Мы поставили эту штуку для Зоуи где-то около недели назад, но не думаю, что она будет против одолжить нам его на ночь, – улыбается он, глядя мне в глаза. – Согласна?

Я киваю, потому что не уверена, как прозвучит мой голос.

Ройс привел меня на свою территорию, куда никому не разрешается входить…"

"Ладно, я уже дважды приходила сюда сама, но это не совсем то.

Я же знаю этого парня – знаю, насколько важно для него личное пространство. Если он впускает меня, это что-то значит. И это уже больше, чем я могла ожидать.

– Там молния, рядом с лестницей, залезай внутрь. А я сейчас приду.

Киваю и иду к батуту.

Как только я оказываюсь внутри, загорается свет. Вдоль прутьев каркаса и по верхней части сетки протянуты гирлянды. Белый, розовый, голубой, зеленый, фиолетовый… Я улыбаюсь, глядя на эту иллюминацию.

Ройс возвращается так же быстро, как и исчез, – с огромными одеялами. Он пихает их внутрь, я хватаю одно и раскладываю.

Потом ложусь на спину.

Кроме одеял Ройс принес пакет конфет и две бутылки воды.

– У нас кончился «Йу-Ху».

– Уму непостижимо, – шутливо охаю я.

Он выключает подсветку, тоже ложится и смотрит в небо. Спустя несколько минут мы оба глубоко выдыхаем.

– Успокаивает, да? – спрашиваю я. – Небо.

– Он темное.

Я улыбаюсь.

– Ты что? Там столько оттенков.

– Небо – темная пропасть, как моя душа, – шутит он.

Я смеюсь.

– Если так, давай приглядимся и найдем то, что ты не видишь. – Я поднимаю руку, чтобы показать. – Вот в том темном месте, где не так много звезд, глубокая темная синева…

– Чернота.

Я улыбаюсь.

– Там, в этом месте, грусть.

– Злость, – поправляет он.

Всматриваюсь и снова улыбаюсь.

– Ладно, ладно, но вот там, – показываю влево, – там синева, или чернота, или злость, становится светлее. Ну точно же синее, да? Мы назовем это преданностью. Темно-фиолетовый оттенок – привязанность, – рисую пальцем волну. – А если посмотреть вот туда, у самого края звезд, то там ты увидишь самое неожиданное – мягкость. Почти нежно-голубой. Нежность, может?

Рука Ройса обхватывает мою, я поворачиваю голову, и наши взгляды встречаются.

Он долго смотрит мне в глаза.

– Не забудь про серебро.

– Серебро?

Он медленно кивает.

– Оно и там тоже. Оно везде, повсюду.

Повсюду.

Боже.

– Тысячи и тысячи песчинок серебра… слишком много, чтобы забыть, – его взгляд опускается к моим губам. – Слишком много, чтобы пропустить или отпустить.

Звезды.

Оттенки его души.

Серебряные.

– Видишь? – выдыхаю я. – Там так много всего, кроме тьмы.

Он снова смотрит на небо, и я успеваю заметить улыбку у него на губах.