Наверное, все дело в том несчастном случае на воде. Мое желание выдрать ноги горе-флайбордисту вполне может составить конкуренцию моей острой, на грани дозволенного, потребности ей обладать.

Тормози, Ваня. Мать твою. Ты уже один раз поторопился!

– А зачем столько аппаратов?

– Затем, что каждый подключен к своей АТС. Например, по этому телефону я могу позвонить в МВД. Это спецкоммуникатор. Звонок поступает на отдельную телефонную станцию. Я называю фамилию того, с кем хочу связаться, и специальные люди находят его, где бы он ни был.

– А этот? – она ведет тонким пальчиком по следующему аппарату.

– Этот для связи с правительством. Доступ к этому каналу связи, как ты понимаешь, имеет довольно узкий круг лиц.

– А этот? Он ведь даже без номеронабирателя. – Жана закусывает губу и смотрит на меня исподлобья.

– Этому аппарату он совершенно не нужен. Это прямой канал, по которому я могу связаться исключительно с главой государства.

Жанна хлопает ресницами.

– И вы можете вот так свободно об этом говорить?

– Почему нет? В этом нет никакой тайны.

– Значит, вам не достанется за то, что вы выболтали мне все секреты?

Она меня дразнит? Да неужели? Хмыкаю. Подпираю задницей стол и складываю на груди руки.

– Нет.

Жанна на несколько секунд сощуривается. А потом не глядя протягивает руки и поднимает ту самую трубку.

– А если я ему позвоню?

– Попробуй.

Конечно, она никогда меня не переиграет, но мне нравится, что в ней есть эта дерзость.

– Только сразу обдумай, что хотела сказать. Я много раз замечал, как люди теряются, получив такую возможность.

– О, я не из пугливых! – отмахивается Жанна, но все же возвращает трубку на место.

Несколько минут мы молчим. Я слежу взглядом, как она передвигается по моему кабинету, и бесконечно повторяю – тормози, Иван Савельич, тормози… А ведь хочется рвануть и…

– А что это за коробочки на стеклах?

– Эти, как ты говоришь, коробочки создают своеобразный барьер, не позволяющий всяким нехорошим дядям по колебаньям стекла определить, о чем мы разговариваем.

– Значит, все, что происходит здесь, полностью конфиденциально? – впервые за все время, что мы говорим, в ее голосе проскальзывают нотки некоторой неуверенности. И, может быть, даже нервозности. Но упрямо игнорируя их, Жанна выше вскидывает подбородок и делает шаг ко мне.

– Можешь не сомневаться, – говорю я, настороженно за ней наблюдая.

– Значит, если мы начнем с того… – голос обрывается, – с того, на чем закончили у меня дома, никто о том не узнает?

Не в силах поверить, что ей хватило смелости это мне предложить, я смаргиваю алую пелену с глаз. И молчу… молчу. Потому как, ну что тут скажешь? А она делает еще один шаг. Подходит совсем уж близко. Поднимает руки. Ведет пальцами по лацканам моего пиджака.