- Та Ирина, твоя девушка из прошлого… Она Савельева! Понимаешь?!

Динамик на моем мобильном слишком громкий и я внимательно наблюдаю за тем, как от лица Иришки отливает вся краска.

- ЧТО?!

- Ирина, которая сейчас с тобой на Мальдивах, ну, массажистка…

- Я понял!!!

- Так вот, она и есть та, справки о которой ты поручил мне найти!

Б…!!! Если бы не дети я бы сейчас сматерился. Ох…. Не встать!

- А…

- Сразу после твоего исчезновения, Савельева забеременела и родила тройняшек!

- Но… Май… Май по расчётам выходит!!!

Ирина покачивается, но дети удерживают ее. Продолжают, затаив дыхание слушать наш разговор.

- Марат, они родились недоношенными! Тройняшки, как правило, рождаются семимесячными…

- Вот черт!!! – бью себя по лбу.

Смачно так. С оттяжкой! Вот он! Последний кусок данного паззла, который ну никак, не сходился! Если дети родились семимесячными, тогда да! Они мартовские!!! И это… мои! Мои дети!!!

Нажимаю отбой. Просто не могу больше слушать все это. Роняю телефон на пол. Он попросту выскакивает из моих вспотевших ладоней, а я даже не замечаю этого. Гляжу на Иришу. На мою любовь!

Ну конечно, это же она!!! Она! Только такой идиот, как я не смог этого понять сразу! Вот почему меня сразу повлекло к ней! Вот почему у меня встал на нее при первом же сеансе массажа! Мое тело узнало ее, а вот разум – нет!

- Дядь Марат… - Инга острожно освобождается от материнских объятий и испуганно смотрит на меня. – Все хорошо?

- Все просто прекрасно… но!

- Что, но? – испуганно смотрят на меня дети.

Ясно же, что они ничего не поняли из моего разговора с Хряком, а вот Ирина, судя по ее предобморочному состоянию, поняла все!

- Но почему, Ириша? – только и могу спросить я.

Она подносит палец к белым губам, едва произнеся:

- Не при детях. – читаю по ее губам.

- Что, «но»? – в нетерпении подгоняют меня дети.

- Но я не дядя… я – ваш… папа!

Говорю, а у самого голос дрожит на слове «папа».

Ирина смотрит на меня с ужасом, а три детские мордочки с удивлением. Но вот лицо Севы мрачнеет. Он отделяется от брата и сестры и медленно подходит ко мне.

- Это правда? – настороженно спрашивает он.

- Похоже, что да, сынок. – сажусь на корточки, чтобы быть с Севой на одном уровне. – Иди сюда!

Сюрик не шелохнется. На его лице хмурость и непроницаемость.

- Марат! Ну зачем ты так сразу? – отмирает Ириша.

- А как иначе?!

Но договорить я не успеваю. Сюрик подходит ко мне, я раскрываю объятия, чтобы впервые обнять его, именно как сына, а не как чужого ребенка.

И тут Сева набирает побольше слюны, да как плюнет в меня от всей души!

- Сева!

- Сюрик! – вскрикиваем мы с Иришей одновременно.

- Я сказал, что я плюну в лицо тому, кто бросил тебя мамочка, и нас с Колей и Ингой! И я сделал это! – поясняет сын.

- Ну и куда ты спешил, Марат? – Ириша тянется за салфетками на тумбочке, протягивает мне.