Мы этим воспользуемся. Руис к тебе привязан. Своеобразно, – поспешил уточнить друг, видя моё лицо, исказившееся после его идиотского умозаключения. – Но привязан!

– Ты преувеличиваешь мою значимость. Для него я просто ещё один источник прибыли.

– И тем не менее, это место до сих пор твоё! Виктор держал тебя рядом много лет.

Держал… Как собаку на привязи.

– Даже если всё вскроется, прежде чем тебя прикончить, он задумается.

Просто блеск.

– Очень обнадёживающий план. Я весь в предвкушении.

– И ещё один момент, – проигнорировав мой сарказм, осторожно продолжил Мейс.

 – Ты вернёшься к Алисии.

Воцарилась оглушительная тишина. Я исподлобья смотрел на Лотнера и просто охреневал от слов, вылетевших из его рта. По собственной воле эту суку я мог разве что утопить.

– Ты рехнулся?"

"– Я навёл справки. Алисия очень долго крутится рядом с Виктором. Она знает больше, чем показывает. А ещё по ней вздыхает кое-кто из его личной охраны. Сам в шоке, что эта дрянь может кому-то нравится, – скривился Мейс, отмечая мою гримасу отвращения. – Но она до сих пор к тебе неровно дышит! – добил он. – Ты не в курсе, но она несколько раз приезжала в тюрьму.

Уговаривала охрану пропустить к тебе, названивала мне, пыталась выяснить подробности. Ты воспользуешься ей в своих целях, вытянешь нужную нам информацию. Для подстраховки подкупим ещё пару человек. Многие верны Виктору, но есть те, которые переметнутся на нашу сторону, стоит только поднажать и обрисовать выгоду. Руис немолод. И ты особо не вникал, но его авторитет после тюрьмы слегка шатнулся.

– Виктор слишком хорошо меня знает. Он не поверит в эту чушь.

– А ты сделай так, чтобы поверил! – не унимался Мейс. – В конце концов, ты никого, кроме неё, не любил.

Пройдёт полгода, год, и ему ничего не останется, как смириться.

Год?!

– Да у меня член на неё не встанет.

– Купишь виагру.

– Блять, Белль, то, что ты расписал, это просто… чёрт! Это грёбаная драма с несчастливым концом!

– Я разделяю твои сомнения, – твёрдо заговорил Лотнер. – Но давай исходить из фактов. Тебе двадцать семь лет, у тебя вся жизнь впереди. Неужели ты хочешь из-за своей гордости её просрать? Ты можешь выйти хоть завтра, притвориться пушистым, и уже через год, может, два будешь лежать на пляже с какой-нибудь блондинкой.

Не с «какой-нибудь», а с одной конкретной.

– Что с Эм?

Мейс помрачнел.

– Она в психушке, – друг подтвердил мои худшие подозрения. – Лечится. Добровольно. Но ты же понимаешь, что никакой Эм рядом с тобой быть не должно?

Я понимал, но легче от этого не становилось. Я вообще уже с трудом мог усидеть на месте, потому встал и отошёл к окну. Не зная, за что ухватиться, безучастно смотрел через железную решётку на лупящий по асфальту дождь.

Моя девочка переживала худшие времена.