И если он не сможет внятно дать объяснение источнику богатства, то почти наверняка посчитают вором или еще кем-то. Вплоть до любовника местного уголовного авторитета.

Звучит, конечно, карикатурно. Но уголовный мир редко оценивает себя со стороны, варясь в своем соку. А ведь в гомосексуальном сексе как минимум два участника. Поэтому тот мужчина, который во время отсидки пользовался «услугами» других мужчин для удовлетворения своих сексуальных потребностей, в глазах простых людей, всего лишь еще один пи… кхм… представитель сексуального меньшинства.

Но мы отвлеклись.

Главное то – что люди, которые Андрейку окружают, должны понимать, откуда у него богатства и, одобрять их получение. Наворовал, так наворовал. Обычное же дело. Если наворовал и не посадили, значит поделился с кем нужно. Наторговал? Тоже ничего такого. Боем взял с набега? Вообще отлично, ибо это очень уважаемый источник дохода для поместных дворян. А вот магия, колдовство и прочее… оно находилось за пределами понимания и осознания. Как и иная мистика такие вещи пугали и настораживали."

"Поэтому Андрейка уже пожалел о том, что решил зайти эту партию с краски. Ведь тот же Устинка с Егоркой ладно что ничего толком не запомнили в процессе получения краски, так еще и не поняли. Для них творилось какое-то колдовство. Мешали землю с чем-то. Что-то кипятили. Какая-то жижа булькала. Что-то жгли. Куда-то макали. Чего-то терли. В общем – не иначе как зелье ведьминское готовили или отвар ведовской. Им просто не хватало уровня образования, остроты мышления и осознанности. Для них все эти действия не имели смысла и были никак не связаны между собой. И Андрейка очень крепко опасался того, что это их мнение может оказаться довлеющим, ежели кто-то узнает о выделке краски, а не ее нахождении. И о многих других вещах. Поэтому старался не дразнить гусей. Хотя понимал – они и так уж напряжены. И какой оставался еще предел прочности – вопрос. Большой вопрос…

Так или иначе – спешить с изготовлением краски он не стал. Хотя бы неделю-другую. Мало ли отец Афанасий решил понаблюдать за ним и оставил того же служку посидеть в кустах, да поглядеть. Да и вообще. Но разве это могло спасти «отца российской демократии»?

Андрейка решил продолжить заниматься обустройством своего жилища. И, прежде всего, занялся вопросами освещения. Потому что пользоваться факелами ему совсем не хотелось.

Какие еще были варианты?

Прежде всего лучины.

Это, казалось бы, крайне примитивные способы освещения держались местами до начала XX века. Потому что дешевы и доступны. Просто длинная, тонкая, хорошо просушенная палочка, которую поджигали с одного конца, крепили за держатель и продвигали ее по мере сгорания.