Что не так было с пилой?

Ее критика базировалась на двух китах. Во-первых, считалось, что она хитрит и работает не честно. Ведь с ее помощью, например, можно спиливать деревья тайком. Во-вторых, ее почитали женским орудием, ибо позволяла она достигать успеха не применяя силу и твердость руки, потребные для того же топора. Хуже того – в средневековом восприятии распиливание и обтачивание имели нечто общее с ростовщичеством. Иными словами – дело грязное."

"Уничижительная трактовка пилы распространялась далеко за пределы самого инструмента и круга тех, кто им пользовался. В репрезентативных системах все зазубренное, изрезанное, зубчатое как лезвие пилы, являлось негативно окрашенным и несло уничижительное значение. Украшенные так гербы и одежды принадлежали предателям, палачам, проституткам, шутам, бастардам, еретикам и язычникам. И так далее.

Но Андрейке была нужна пила.

Очень нужна.

Отправляясь в прошлое он как-то совсем упустил из виду этот факт. Для его проектов требовалось много дров. А без пилы малыми силами их не заготовить. Поэтому, переключившись с музыки и «потерянного рая», то есть, недостижимого более XXI века, он сосредоточился на мыслях о том, как ее добывать. И проблема заключалась не только в том, что пилу просто так заказать было нельзя для простого смертного. Но и в том, что даже если ты ее сделаешь сам – до тебя все одно могут докопаться. В общем – тот еще квест. С мыслями о котором он и заснул…

Глава 7

1552 год, 26 июля, где-то на реке Шат

Андрейка потянулся и сладко зевнул, просыпаясь. Открыл глаза и едва заметно вздрогнул, не сразу поняв, где он находится.

Ему снилось что он снова дома. Там, в XXI веке. Что он только-только защитил диплом в ВУЗе и сегодня должен был поехать на отдых с родителями. Полететь точнее. А тут такое пробуждение. Если бы он оказался хотя бы под открытым небом – полбеды. Мало ли? А то ведь над головой располагался навес, крытый пучками вялой травы. И выглядело это еще более неожиданно, чем чистое небо для квартиры, в которой Андрейка ожидал проснуться.

– Почудилось что, хозяин? – вежливым тоном спросил Устинка. Они с Егоркой уже проснулись. Минут пять назад.

– Да так, – отмахнулся Андрейка.

Он решительно вскочил с лежанки и начал разминаться. Просто чтобы разогреть слегка одеревеневшее за время сна тело.

Умылся из самодельного умывальника.

Андрейка сделал его из старого растрескавшегося горшка. В дне его аккуратно проковырял дырку. И впихнул туда обструганную деревяшку, верхний край которой сохранял расширение, а на нижнем держался привязанный лыком камень-утяжелитель, чтобы не всплывала. Вполне достаточное для того, чтобы выступать стопором и не давать ей проваливаться в дырку. Ну и притер ее так, чтобы вода не просачивалась. Во всяком случае сильно.