Меня жестоко обломали, и во мне могло взыграть желание отыграться в тайных встречах, в которых я беру то, что хотел много лет назад.

А сестра жены? Учитывая, что у меня была постоянная любовница, то недостатка в близости у меня не было. Чего-то я хотел добиться. Размышляю о самом себе, как постороннем человеке, который устроил дикий беспредел.

— Как тебе вариант психогенной амнезии?

— чо?

Я так понимаю, что Ульяна застукала меня с сестрой. Я хотел этого? Такое ощущение, что я уже размышлял об этом.

Ульяна должна была узнать, о том, что ее муж — негодяй.

Я мог прийти к выводу, что ее любовь мной не заслужена и что она должна вынырнуть из своих фантазий.

Вот, смотри, дорогая моя женушка, какой я урод на самом деле, и Лену притащить к тебе под нос я не могу, потому что у нас там свои договоренности, поэтому использую-ка я твою сестричку.

Мозги связываются в узел в попытках разобраться в хитросплетениях своей мотивации. Привести все к краху, показать свое нутро, сломать человека, чтобы после болезненных метаморфоз и нового обнаженного до костей знакомства друг с другом шагнуть дальше в своих взаимоотношениях?

Я ведь, вероятно, и Ульяну не особо знал, раз скоро женился без лишней возни.

Вряд ли я мог предположить, что тихая и скромная девица способно нож воткнуть в живого человека. Я всегда знал, что брак — не для меня.

— Не дергайся, — зло шипит.

Замираю, и Юра спускается к линии челюсти:

— Короче, ты сам себе устроил амнезию.

— Это шутка такая?

— Человеческая психика - очень тонкая штука, — стряхивает пену. — Пережил стресс и чтобы все это говно не разгребать... взял и закопал в темном уголочке.

Скалится в улыбке:

— И твой врач со мной согласен.

Когнитивные функции в порядке, сознание ясное.

— Я тебе, что, истеричка, которая не может справиться со своими же изменами?

— Мужики очень чувствительные, нежные и ранимые натуры, — ведет лезвием по шее. — И мы очень даже истерички. Похлеще баб, Макар. Ты знаешь, почему мы с тобой в теннис играли?

— мы в теннис играли?

— Да, — откладывает бритву и смачивает полотенце под струей горячей воды. — и играл ты, Макар, всегда отвратительно.

— Заливаешь.

— Не в плане техники, — хмурится. — Рожу подними, — прикладывает горячее полотенце к лицу.

— А с точки зрения эмоций. Я там кряхчу, ругаюсь, в отчаянии пинаю мячи, ракетки ломаю, прыгаю на них, а ты стоишь столбом. Никакого азарта, никакой радости от победы... Рожа кирпичом, в общем, и никак тебя не растормошить. Вот и накрыло тебя, зайчик.

Вытирает лицо и похлопывает по щеке.

— Скажу по-другому, если долго сдерживаться, то в итоге все равно обосрешься, Макар.

— любил жену?

Должно же быть объяснение, почему я не хотел... и не хочу развода.