Он инстинктивно старался врыться поглубже в толстый слой щебня, куда было щедро намешано пыли, еще не остывших стреляных гильз и пепла.

Град сыпавшихся в оконный проем пуль приутих. И они только успели перевести дух, как мощный хлопок сотряс противоположный кусок стены, обвалив ее вниз. Раздались истошные крики. Наверняка придавило кого-то из отделения. Из тех, кто еще не успел выдвинуться на рубежи вслед за своей группой. Облако строительной пыли и осколков камней засыпало обоих.

— Черт, герр Хаген… черт, что это было?! — завопил Граабе. Вид у него был совершенно ошарашенный.

— Не знаю… — откашливаясь, прохрипел Отто. Известковая взвесь набилась в горло и ноздри и не давала дышать. — Черт… Наверное, противотанковое ружье. А может быть, саданули из сорокапятимиллиметрового орудия. Тогда наше дело худо…

Переведя дух, Отто поднял с пола пулемет. Он проверил фиксацию ленты и молча перекинул ствол обратно в свою импровизированную бойницу. Стрельбу он начал, еще не установив пулемет в стыке окна. Чтобы не дать русским опомниться.

Всего какие-то мгновения они пережидали, укрываясь, ответную стрельбу, а картина боя в кирпичной раме проема совершенно изменилась.

Дом, где русские организовали пулеметное гнездо, горел. С дальнего конца улицы двигался средний танк русских. Он прорывался наискось, прямо через дворы, пробивая стены домов, как картонные коробки. Ствол его пушки был повернут в сторону садов.

Пока она молчала. Деревья насквозь расстреливал танковый пулемет.

Значит, по ним стрелял кто-то другой. Вряд ли после его выстрела от Хагена и Граабе что-то осталось. Легкую «сорокапятимиллиметровку» Отто заметил не сразу. Ее зеленый щит скрадывала еще не порыжевшая зелень придорожных кустов в самом конце улицы. Но вот артиллерийский расчет русских решил подобраться поближе. Они, видимо, остались недовольны результатом своего первого выстрела. Четверо быстро развернули пушку и покатили ее вдоль по улице: двое — на манер лошадиной упряжи, а двое — толкая за ствол и бронированный щит. Вот еще двое солдат выскочили из придорожной канавы. Вцепившись в цевье, они помогали катить орудие по грунту."

"Отто почти не выцеливал. Он только поймал передних бегущих в кругляшок прицела. Очередь стройно преодолела метров четыреста, а потом пули ушли вразлет влево. Но Отто, не снимая пальца с гашетки, скорректировал положение ствола. Те, что тащили пушку спереди, упали одновременно. Будто их скосило. Из оставшихся один укрылся за щитом, а второй отполз в канаву.

Отто выпустил по «сорокапятке» почти всю ленту. Двое вторых тоже не подавали признаков жизни. Наверное, он выкосил плотным огнем и их.

— Вот так… — выдохнул Хаген.

— Отто, смотри! — Генрих затормошил его за рукав. Он испуганно показывал пальцем в проем.