— Проклятье! — выкрикнул генерал и подхватил падающего… друга? Врага?

Срань!

Дерьмо!

Проклятые интриги!

Захлебываясь кровью, Хельмер обмяк у него на руках.

— Я ведь тогда клялся… дружище, — с трудом говорил он немеющими губами. — в тот день… я клялся своим Именем… что твое сердце само… пожелает выполнить мою просьбу.

Хаджар держал этого странного, сумасбродного демона на руках. Того, кто был виновен в стольких бедах. Стольких смертях. Он должен был ненавидеть его. Должен был желать убить снова и снова.

Но почему было так больно?

Так больно, словно кинжал торчал не из груди демона, а из его собственной.

— Мое время пришло… дружище, — попытался улыбнуться демон, но не смог. — а значит… пришло время… пасть Горе Черепов.

С этими словами демон выхватил из кармана уменьшившуюся до размера маленькой бусины алую сферу и, открытой ладонью, вдавил её в грудь Хаджара.

* * *В городе Тид, небольшом городке на окраине Срединного Царства, было тихою. Ночь, нежно закутав улочки и переулки своими покровами, отправила осоловелых, после праздника граждан, обратно по кроватям."

"Конечно, в центре, на главной площади, еще гремели отголоски праздника.

Играли барды, рассказывая истории о богах и героях. Но делали это уже изрядно обленившись, то и дело заливая в горло дармовое вино и поглядывая на не замужних (а порой и замужних) дамочек, украдкой бросавших на них недвусмысленные взгляды.

Факиры лениво глотали пламя, то и дело путая его со сдобной булочкой, рулькой или, если уж совсем глаза плыли, то чьими-то пальцами. Да и единственный фокусник все время путался в своих сложных трюках и так и норовил достать из шляпы не кролика, а бутылку.

Этих циркачей, разумеется, должны были уже начинать прогонять стражники, но и они, оперевшись на свои пики, подпирая ими козырьки шлемов-касок, то и дело икали и еле держались на ногах.

Город праздновал.

Сегодня ночью у городского главы, прямо с наступлением ночи, когда Ирмарил еще не окончательно скрылся за западным горизонтом, а Миристаль еще не успела скинуть дневную дрему и не надела свои сияющие платья, в доме у главы заиграла музыка и послышался радостный смех.

У главы и его жены родилась дочка. И, говорят, что даже младенцем она была столь красива, что повитуха сразу настояла на том, чтобы до восьми лет девочку никому не показывали.

Мол — из-за такой красы на город могут напасть соседние бароны, а то и сам царь Срединного Царства явится забрать красу в жены своему старшему сыну. А тот славился своим широким животом и скудным нравом. Не то, что младший. Но тот вечно пропадал на войнах.

А когда пройдут восемь лет, то девочке можно будет привести наставницу из храма богини Кестани, покровительнице их города, и тогда никто не посмеет её обидеть.

Но имя публике все же сообщили.