— А то модистку перепугал.

— М-м, ну, мне же надо потренироваться с тебя его снимать, — многозначительно произносит Элор.

Правда, когда дело доходит до скрытых под перьями крючочков, уверенность его уменьшается: перья можно помять, а Элор не знает, сможет ли восстановить их целостность заклинанием.

Сдерживая улыбку, наблюдаю, как он пытается справиться с застёжками. Наконец, Элор догадывается прикрыть глаза и сосредоточиться, пытаясь ощутить металл. Усмехается, довольный собой, и осторожно проникает пальцами под перья, тянет крючочки сам, чтобы не искажать их заклинаниями. Да и слишком тонкая была бы работа — заставлять их разгибаться, а потом сгибаться.

Так застёжка за застёжкой платье раскрывается. Под тяжестью ткани и перьев сползает вниз.

— О, — удивляется Элор кружевным террианским трусикам на мне.

— Вошли в моду, — поясняю я. — В панталонах теперь ходить не принято.

— Ужас-то какой, я так люблю твои кружевные панталончики, — вздыхает Элор и подаёт мне руку, чтобы я могла спокойно выбраться из осевшего на пол платья.

Едва оказавшись вне его, телекинезом поднимаю наряд и возвращаю на оставленный Ноданой манекен.

Пользуюсь случаем, оглядываю себя без одежды со всех ракурсов: фигура приобрела более женственную округлость. Теперь в мужчину так правдоподобно, как раньше, не превратиться.

И не надо.

Телекинезом притягиваю домашнее платье с корсажем и простым прямым подолом. Забираюсь в него.

— Я помогу, — предлагает Элор и встаёт мне за спину, подтягивает шнурки.

Его отражения повторяют это действие на стенах и потолке.

Элор затягивает платье медленно, но уверенно. И настроение у него странно задумчивое. Я смотрю в зеркало перед собой. На себя. На склонённое над моей макушкой лицо Элора. Он поднимает голову, и наши взгляды в отражении встречаются.

Оставив почти до конца затянутые шнурки, Элор кладёт горячие ладони мне на плечи.

Мы смотрим друг другу в глаза.

Пальцы Элора чуть сжимаются — это мягкое давление на кожу. Жар его тела, овевающий мою обнажённую спину. И чешуйки, щекотно проступающие вдоль позвоночника.

Тепло разливается по коже, охватывает нервы до кончиков пальцев, до мягкого трепета внизу живота.

Мы, отражённые всеми зеркалами, стоим… замерев в этом мгновении, прислушиваясь к ощущениям медленно возвращающейся чувственности. И вроде понимали, что по всем законам драконьей физиологии это обычно происходит после выхода из норы, должно было вот-вот случиться, а всё равно как-то неожиданно, смущающе, трепетно получается — снова почувствовать влечение. И родной аромат теперь вызывает не просто успокоение — он разгоняет кровь, сердцебиение.

Первый раз мы ощущаем это сразу вдвоём, через связь, усиливая эмоции и ощущения друг друга.