— И менталистов ты притеснять не будешь. Они под моим покровительством. Личным.

Когда Элор наклоняет голову набок, его рыжие пряди соскальзывают с плеча, завитками рассыпаются по вышитому на рубашке узору:

— Так… ты… похожа на… себя.

Сердце снова пропускает удар. Спрятаться бы от этого взгляда, зарыться в меховые покрывала, не думать, но…

Киваю:

— Мне нужно было время, чтобы освоиться с новыми обстоятельствами. Теперь я отдохнула, пора заняться делами.

— Ты чего-нибудь хочешь? — грустно уточняет Элор, всё так же теребя ручку двери. Она неестественно изогнута его сильными пальцами, хотя совсем недавно была целой.

— Помимо мести Неспящим?

Не знаю…

— Навести здесь порядок, — я вздёргиваю подбородок.

Моя спина вытянута до напряжения, до боли в мышцах.

Стать великолепной королевой, деяния которой сохранят в летописях, и уничтожить Неспящих — то немногое, что я могу сделать для угасшего рода Сирин. Последняя дань памяти последним драконам-менталистам Эёрана.

Сердце колет, но я стою с прямой спиной и спокойным выражением лица. У меня много дел, и распускать нюни просто некогда.

— Зачем? — Элор интересуется совершенно серьёзно, смотрит на меня потемневшим взглядом.

Простой вопрос, но он вводит в ступор. Элор не поймёт моего нежелания позорить род Сиринов: для него они и так опозорены предательством дедушки. Менталисты, особенно потомственные, кошмарны по определению. И рода больше нет.

Но как ещё объяснить моё желание организовать управление должным образом?

— Это наша территория, — напоминаю ровно. — Надо держать её в порядке, иначе какие мы драконы?"

"— Пф! — горько рассмеявшись, Элор качает головой.

— Ты можешь рассказывать кому угодно, но только не мне. Не мне, потому что я знаю: ты с самого начала не хочешь наводить здесь порядок. Может, я не разобрался, кто ты на самом деле, но научился видеть, когда ты работаешь по необходимости, а не по желанию или уверенности в правильности того, что делаешь. Более того, уверен: ты сюда советовала отправиться только для того, чтобы не сталкиваться с Валерией, чтобы я не мог её слишком донимать, чтобы она, беременная, на эмоциях не раскрыла о тебе правду. Эти королевства — моя территория, они прилагаются ко мне, а ты не хотела нашего объединения, даже чтобы стать королевой. Так что давай, подумай ещё раз и скажи что-нибудь похожее на правду, а не эту ложь, будто ты прониклась тем, что мы семья, и это наша земля.

Элор остаётся у двери, но всё моё тело напрягается от порыва попятиться, словно на меня наседают, словно эти резкие, полные горечи слова скрадывают расстояние между мной и Элором, позволяют ему нависнуть надо мной.

— Ты прав, — мой голос разбивает эту иллюзию столкновения.