Как же хочется рухнуть лицом в эти листы и постучаться лбом.

Вместо этого я вздыхаю и переворачиваю страницу, а горячие пальцы едва уловимо скользят по икрам моих ног, и на коже там я ощущаю лёгкий ветерок дыхания. Элор, похоже, решил взять меня измором и удивлением.

Едва пальцы оказываются на бёдрах, ощущения становятся острее. При приближении к ягодицам в животе зарождается лёгкий трепет.

«Это физиологическая реакция на воспоминания», — констатирую я и, снова перевернув страницу, напоминаю:

— У нас уговор. Надеюсь, ты не воспользуешься тем, что я на тебя сейчас не смотрю.

— Не воспользуюсь, — шепчет Элор и целует мою ягодицу.

Вдоль позвоночника пробегает щекотная волна, я сдерживаю готовые вырваться чешуйки. Череда едва уловимых прикосновений к крестцу — и дальше пальцы скользят вдоль позвоночника, пуская волны трепета по рёбрам к животу. Очерчивают лопатки. И я ловлю себя на том, что сердцебиение неприлично ускорилось.

Ускоряется ещё, когда Элор надвигается на меня, и его дыхание скользит вдоль позвоночника к шее. Так щекотно. Тревожно. Чувственно.

Элор нависает надо мной. Жар его тела опаляет кожу.

Горячие губы касаются плеча. Осторожный укус — и бешеный стук сердца наполняет виски.

«Это всё период размножения», — я переворачиваю страницу. Пытаюсь вчитаться: что-то о взятках за лицензии алхимикам и разрешения на опасные ингредиенты, но мысли ускользают, имена путаются."

"«Спокойно!» — приказываю себе, а ноздри трепещут: сладкая пряность корицы — словно отрава. Но я знаю, что могу перебороть её, и я с ней борюсь.

Считаю. Представляю боевые стойки. Вспоминаю списки инвентаризации дворца, полученные при въезде. Стараюсь делать всё это одновременно, а пальцы Элора едва уловимо выплясывают на моей спине.

Снова он обследует меня, и становится легче, когда возвращается к ногам, ведь там столько нещупаных мест осталось.

Это сводит с ума: мягкость касаний, моя неспособность разгадать поступки Элора, его бесящая непредсказуемость, бурность моих эмоций. Элор, как и Халэнн когда-то, будто нарочно делает всё, чтобы вызвать во мне эмоции. Но если Халэнн делал это из любви и уверенности, что так мне будет лучше, то цели Элора не так благородны: вывести меня из себя, сломить волю, увлечь чувствами и подчинить себе, чтобы я забыла свою суть, цели и вела себя, как обычная драконесса.

Возможно этим напоминанием о Халэнне Элор меня особо и раздражает: только брату было позволено будить мои эмоции. Только тому, чьи эмоции и мысли мне открыты.

…Нежно-нежно, словно пёрышком, Элор очерчивает пальцами мои ягодицы, проводит по бокам и застывает, шепчет:

— Раскрой крылья, пожалуйста.

— Сам не справляешься, приходится просить, — хмыкаю я.

— Приходится, — соглашается он.