Противно слушать все эти причитания о плохой магии от существ, которые только и делают, что ползают, а приходится не только слушать, но и поддакивать: тут несогласных с доктринами Чистоты казнят без лишних разговоров, а я же в инквизиторы мечу, мне положено быть особо рьяной в защите доктрин.

Но самое страшное в этом пока бесполезном путешествии не медлительность, дождь, тряска, невежественные люди и грязные постоялые дворы, а свободное время.

Очень много свободного времени на мысли.

Всякие.

На воспоминания… О том, как давно погибли мои родные. О мучительности их смерти. О превратностях судьбы. Поцелуях Элора. Ненависти Элора к менталистам. Великом драконе. Разговоре с императором, Ранжером. Разговорах с Элором.

Много времени на рассуждения.

И всё это в ощущении невообразимого одиночества из-за наложенного на меня абсолютного щита.

Вот и сейчас кажется, что я одна во всём мире. Тускло мерцает пробивающийся через потоки воды свет, пространство сужается до закутка под навесом между тюками и рогоже под моей спиной, звуки — сплошной шелест, перемежающийся хлюпаньем копыт.

«Ни один вампир в такую погоду на улицу не вылезет», — проносится мысль с интонациями Жаждущего.

Повозка вздрагивает, проседает. Прорезая струи дождя, в повозку впрыгивает мужчина. Летят брызги, к запаху дождя примешивается запах раскалённого металла и корицы. Элор сбрасывает плащ на край повозки, встряхивает головой, и капли слетают с его тёмных волос.

Я недовольно утираюсь от брызг, сдерживая неразумное желание просушить всё магией. Далеко слева бурчит гром, а дождь всё молотит и молотит по навесу.

— Прости, — Элор смотрит на меня. — Никак не могу привыкнуть к тому, что у тебя карие глаза.

Да-да, я тоже радикально поменяла цвет глаз. Ворчливо отзываюсь:

— А я к твоей бороде никак не привыкну.

Мне удалось вырастить усы, но они выглядели как-то жалко, неуместно, кололись, так что я их убрала.

— Да, я тоже, — Элор потирает свою тёмную влажную бороду, приглаживает усы. — Не понимаю, зачем Дегон себе бороду с усами отрастил, это же жутко неудобно!

— Ты можешь спросить его об этом. Думаю, ответ Дегона будет самым достоверным.

— Это невежливо, каждый дракон имеет право менять внешность на своё усмотрение, — напоминает Элор и заваливается на рогожу рядом со мной.

— Ты мокрый! — толкаю я его, пытаясь отодвинуть подальше, но Элор разворачивается на бок и обхватывает меня руками и ногой, притягивает к себе, елозит влажной бородой по лбу. — Ты мокрый, фу!

— Я в плаще был.

— Всё равно мокрый, фу, отпусти… Иначе я буду отбиваться.

Но Элор только ближе меня подгребает, топя в сладком аромате корицы:"

"— Ну не надо, Хал, мне просто нужно немного поддержки.