Играет она паршиво, ну я ее и потренировал, — усмехнулся он. — Теперь она приходит каждый день. Думаю, уже не из-за тенниса, а из-за меня.

— А как же Даша? — в упор посмотрел на него Сажин."

"— Мне нравится Анжелика. — На этот раз Дан был тверд. — Нравится настолько, что я готов на ней жениться. Я хочу стать москвичом. Меня в Анжелике все устраивает, но, главное, ее родители обеспечат мне прописку и карьеру. Что касается Даши, твое условие я выполнил. Хотя сто раз уже мог бы с ней переспать. Да и учиться осталось всего год. Не думаю, что меня вышибут. Так что с Дашей мы расстаемся.

— Дурак ты, Дан, — спокойно сказал Сажин. — Ты принадлежишь к тому типу дураков, которые никогда не думают о том, что жизнь кончается не завтра. Но я не буду тебя лечить. Женись на своей полковничьей дочке… Ты тогда всерьез это сказал?

— Что именно?

— Будто женщине всегда нужен хозяин. Даша, мол, поплачет денек-другой и, если я ее приласкаю, кинется мне на шею.

— Так и будет. Еще спасибо мне скажешь.

— Что ж… Тогда дай мне слово. С того момента, как вы расстаетесь по твоей инициативе, ты в ее сторону больше не смотришь. Что бы она ни делала и ни говорила, ты — скала.

На всю жизнь, потому что я собираюсь на ней жениться. И если только ты посмеешь…

— Я понял, понял, — торопливо сказал Дан. В тот момент он думал только о том, что Димка Сажин отпускает его на свободу.

— Тогда по рукам?

И они пожали руки, скрепив договор.

…Голицын обманул. Даша вовсе не плакала. Она молчала. Под глазами у нее опять залегли глубокие тени. Дима смотрел на нее с жалостью, но помочь ничем не мог. Дан женился на Анжелике и переехал к ее родителям, в шикарную московскую квартиру. Даша встречалась с Димой лишь затем, чтобы задать ему неизменный вопрос:

— Ну, как у них?

Он молча пожимал плечами:

— Я-то откуда знаю?

— Но ведь он тебе звонит? — настаивала Даша.

 — Вы наверняка встречаетесь? Она богатая, но страшная, да? Он ведь ее не любит?

— Она красавица, — мягко сказал как-то Сажин. — Я могу показать тебе свадебные фото.

— Ну, разумеется! Ты же был у Дана свидетелем! Предатель!

— Ты должна понять, что у них семья.

— Да не хочу я ничего понимать! Я люблю его!

Так прошел год. Вопреки предсказаниям Голицына, Даша вовсе не бросилась Диме на шею.

И не собиралась этого делать. Он постепенно приходил в отчаяние, а время неумолимо летело, еще немного, и они расстанутся навсегда. У обоих заканчивается лимитная прописка, Диме, скорее всего, ехать в родной город, Даше по распределению. Письма присылать она вряд ли будет. Даша молча страдала и собиралась на всю жизнь остаться верной своей первой и безответной любви.

За два месяца до получения диплома мать, поджав губы, спросила у старшей дочери:

— Что делать-то собираешься? Учеба твоя скоро заканчивается.