Устраивать показательную сцену ревности? Что бы что? “Поругаться” со своей девушкой на глазах у этого молокососа? Зачем?

Кто ему эта девушка?

А он ей?

А как же отпуск, море, солнце, Никита, которому он все это обещал?

– Ну, и кто здесь кого отымел в противоестественной форме? Почему-то мне кажется, что тебя, господин Рейнберг, отымели. И кто? Рыжая пышечка, которая вот ни разу не в твоем вкусе!

Но почему же тогда было так тоскливо и так не хватало воздуха? Было чувство, что он нырнул, а вынырнуть не может, потому что его затягивает все глубже.

В глазах темнело, а в ушах от их тяжелого дыхания, их стонов и шлепков тел все звенело. Владу не надо было смотреть, чтобы понимать, что там, на скамейке, сейчас происходит. Его живое воображение и опыт услужливо подкидывали картинки перед закрытыми глазами.

Почему? Когда эта рыжеволосая хохотушка с необычными глазами и легким нравом успела так глубоко пробраться ему под кожу? Нет, в самую его душу? Что с ним? Он что, ревнует ее?

Ну, так ты же сам намекнул ей, что вроде как ходок по мальчикам.

Так чего же ты хотел, Владлен Рейнберг?

– М-да! Вот это ты дурааак, владелец заводов, пароходов и сети аптек! Переиграл сам себя! Смех, да и только! Только вот почему-то совсем ведь не до смеха тебе сейчас, да, Владик? Вот же Саня Сиплый будет ржать, когда я ему расскажу об этом, – Влад усмехнулся и сел на песок, – хотя, пожалуй, о таком даже и рассказывать то как-то в падлу, говоря его словами.

За валунами, тем временем, происходило нечто странное. Видеть Влад не мог, а вот слышал отлично, и услышанное только подтвердило то, что он именно тот самый дурак, и свой дурацкий колпак с колокольчиками он натянул на себя сам.

– Ульяна, подожди! Что не так? Тебе было больно, да? – Димка не понимал, почему Ульяна только что выдыхавшая его имя, сейчас лихорадочно одевается и боится поднять на него глаза.

– Дима, да потому что неправильно это все! У тебя армия на носу, я старше тебя, у меня Дашулька.

Да и потом, у меня есть Влад! Дима, отвернись, я купальник сниму! – Ульяна явно сейчас одевалась, – как мне теперь ему в глаза смотреть?

– Ульяна, я не буду отворачиваться! Я только что целовал твою грудь! И ты слышишь сама себя, нет? – Димка поймал ее в захват рук и прижал ее руки к телу, – и не надо мне врать!

– Я не вру, Дима! – Ульяна попыталась высвободиться из его рук.