Мать как была, в плаще и туфлях, прошла в кухню и села за стол.

– Диночка, доченька, – она всего за одну ночь осунулась и словно постарела, – вчера вечером позвонила Света. Бабушка в больнице, Света сейчас с ней, но ты знаешь, у нее работа, так что я взяла билет, сегодня вечером поезд.

– А с твоей работой как? Возьмешь отпуск?

– Дин… Меня сократили. Я дома с прошлой недели, все не знала, как тебе сказать, – мать прятала глаза, комкая в руках шейный платок.

– А что с бабушкой? – спросила Динка и по лицу матери поняла, что самое страшное.

Мама закрыла руками лицо.

– Ей назначили обследование, все так дорого, Диночка, где же мы возьмем столько денег?

Кухня качнулась перед глазами и едва не ушла в крутое пике. Динка схватилась за стол, отчаянно борясь с остаточными действиями транквилизатора. И отчаянно сдерживала слезы. А она уже решила, что свободна, что никогда больше не увидит Домина, не будет засыпать на лентах и забудет казино, как страшный сон. Динка слышала свой голос словно со стороны:

– Мамочка, не волнуйся, все будет хорошо, немного денег у нас есть, я отложила.

Бери все, а я заработаю еще. Мы ее обязательно вылечим, тем более, диагноз может и не подтвердиться.

Мама грустно посмотрела на нее.

– Как мне жаль, доченька, что я ничего не могу дать тебе, а только беру.

Динка подошла к ней и обняла.

– Мне ничего не надо, мам, лишь бы ты была.

Тут мама заметила ссадины и обхватила ее лицо руками:

– Откуда у тебя ссадины? И губа разбита.

Динка отмахнулась, сделав беспечное лицо.

– Это в автобусе. Он резко затормозил, я полетела вперед и ударилась о перекладину.

Мама заохала, забегала, начала делать Динке примочки. А Динка думала о том, как хорошо, что блузка уже почти высохла, и как она сегодня упадет замертво при виде пренебрежительного, холодного взгляда Горца.

* * *Алексей позвонил сам, допытывался, как она и ничего ли плохого с ней не случилось. Динка мямлила, мычала, мекала, пока у Лешки не лопнуло терпение, и он не потребовал встретиться перед работой.

– Только не в казино, – попросила Динка. Она вышла раньше и отправилась в травмпункт.

День был очень теплым.

После затяжных раздумий весна вступила в права просто молниеносно. Дина сменила пальто на плащ, а ботинки на туфли. На пальто тоже обнаружились бурые пятна, которые она кое-как затерла, но все равно, его следовало сдать в химчистку.

Врач-хирург лет тридцати принялся сходу ее очаровывать, и Динка пожалела, что сюда вообще явилась. Пока он деловито ощупывал ее ребра, в памяти всплывали другие руки, которые так же ощупывали ее, но почему-то те руки совсем не были ей неприятны.