Рыжий снова ставил по-крупному и сравнительно быстро проигрался вчистую.

«А надо было уходить еще после первого каре, дурья башка!»

На последней ставке Динка сдала ему стрит от пятерки до девятки, рыжий уставился на нее и с подозрением, и с надеждой. Но у себя Динка открыла стрит от восьмерки до дамы, рыжий в бешенстве запустил в них с Юлькой картами и выскочил из зала. Двое-из-ларца понеслись следом.

Косорукий какой-то, даже не попал ни разу. Динка прикрыла глаза. Что, разве уже пять утра?

Алексей «лунной походкой» прошелся от рулетки до покера, затем обратно, исполнил еще пару танцевальных па, оказавшись удивительно пластичным для своего телосложения, и объявил построение."

"– А тебя, Ареева, я когда-нибудь придушу, – радостно сообщил он, обернувшись к Динке, которая опиралась о стенку и даже улыбаться не могла от усталости.

Она еле дождалась, пока все разойдутся, и устроилась в стафф-руме на диване. Лекции начинаются в половине девятого, у нее полно времени. Динка закрыла глаза, и перед ее внутренним взором почему-то снова предстал Домин. Он что, ее преследует или просто так решил присниться?

– Ты почему здесь?

Горец стоял в дверях, пригнув голову, и снова недовольно смотрел на нее. Динка вдруг поняла, что это не внутренний взор и не сон, а самая настоящая объективная реальность. Она вздрогнула от неожиданности, села, поджав ноги, и поспешно поправила волосы.

– Я спросил, почему ты не едешь домой? – повторил он нетерпеливо.

– Мне сегодня на лекции, я пока доберусь, нужно будет уже поворачивать обратно. Алексей знает, он разрешил мне остаться. Вы против? – как будто это не ее голос, так неестественно он звучал, глухо и утробно. Или это она за ночь охрипла, без конца поздравляя рыжего с выигрышем и без конца извиняясь за проигрыш?

– Пойдем, я тебя отвезу, – Домин кивнул головой в сторону выхода.

Динка представила себя рядом с ним в замкнутом пространстве салона автомобиля, и ее с ног до головы окатило горячей волной. Как хорошо, что она сидит, и Домин не может видеть, как у нее отнимаются ноги! Инстинктивно отодвинулась еще дальше, жалея, что нельзя растаять в воздухе призрачной дымкой.

– Спасибо, Максим Георгиевич, – она взяла себя в руки и умудрилась покачать головой, – мне нет смысла ехать домой, даже если вы меня отвезете. Через час уже нужно будет ехать обратно. Здесь я посплю, сегодня четыре ленты, а вечером в смену. Так что если можно, я останусь.

– Как знаешь, – он развернулся и стремительно вышел, закрыв за собой дверь.

Кажется, разозлился. И чего, спрашивается?

Динка потерла лицо и обхватила руками голову. На самом деле домой и на один час съездить не мешало б, чтобы смыть запах сигаретного дыма, въевшийся в кожу и волосы.