Динка чуть было не выдала, что у нее все эти проверки в печенках сидят, но вовремя прикусила язык. В конце концов, темноволосый Горец сегодня выступил в роли принца-спасителя, поэтому лучше было промолчать.

Парни в кожанках покинули стафф-рум, а Домин продолжал стоять у выхода, чуть пригнув голову. Почему-то проем входной двери в комнату для крупье был довольно низким. Динке с ее ста семидесяти пятью сантиметрами было в самый раз, а вот высокому Горцу приходилось наклоняться.

Ничего, узкомордый «гамадрил» еще выше, может как-нибудь не впишется и треснется лобешником о притолоку на радость Динке. Даже думать об этом было приятно! Она затянула волосы в хвост и направилась к выходу.

Вызволитель смотрел на нее, удивленно подняв брови, а Динка обнаружила, что счастливо улыбается, представляя злобную, перекошенную физиономию Плоского, и запоздало сообразила, как это выглядит со стороны.

Она дошла до Домина, тот шагнул навстречу, освобождая проход, и они на миг сошлись почти вплотную. Он навис над ней, и его глаза очутились совсем близко, теперь они казались ей гораздо темнее.

А дальше произошло что-то совершенно необъяснимое. Ноги вдруг ослабели и напрочь отказали в поддержке. Одна из предательниц подвернулась, каблук соскользнул, и Динку качнуло к герою-освободителю.

Тот удержал ее за локоть, и Динка замерла. Ее будто окатило невидимой волной. Сердце застучало и с бешеной скоростью погнало кровь по венам.

Руки покалывало, в ушах шумело, от Домина пахло приятным, очень мужским и явно дорогим парфюмом, но дело было не только в этом. Максим продолжал смотреть на нее, а Динка не могла двинуться с места, словно заколдованная. Эй, что вообще происходит? Нужно срочно что-то предпринимать.

– Здесь проем низкий, – она сглотнула, с трудом подняла руку и указала наверх, – я представила, как ваш сотрудник стукнулся головой о косяк и набил себе шишку. Было весело.

Домин проследил взглядом за ее рукой и наконец-то перестал ее гипнотизировать. Динка глубоко вздохнула и, стряхнув невесть откуда взявшееся оцепенение вместе с поддерживающей ее рукой, решительно прошла вперед.

Сзади раздался то ли всхлип, то ли смешок, но она сочла нужным не оборачиваться. Если Домин примет ее за идиотку, это только к лучшему. С дураков какой спрос?"

"Она ужасно злилась на себя за то, что так легко поддалась наваждению. Подумаешь, мужчина в проходе прижался, а она и растеклась лужей, прям ноги подгибаться стали, поди ж ты, лань трепетная. Как еще не упала прямиком в его объятия? Хотя какие там объятия, стоял себе, руки в карманах и ухмылочка небрежненькая такая.

А ведь он заметил, как ее повело, не мог не заметить. Так пусть лучше считает ее дурой, меньше всего теперь хотелось изображать перед ним прекрасную принцессу.