– Я новый сотрудник вашего издательства, и мне нужно с вами…

– Я больше не работаю в издательстве! И вас я не знаю.

– Тем не менее мне хотелось бы поговорить.

– О чем?! О Митрофановой?! – Береговой завелся с полоборота. – Это она вам велела со мной… побеседовать?!

– Владимир, меня никто ни о чем не просил. Давайте договоримся…

– Я не желаю договариваться с Митрофановой! – заорал Береговой. – Это она во всем виновата! И я это докажу! Она врет! Она только врет и гадит! Она… она сука, ясно вам?! Так ей и передайте! Я ее ненавижу! И если я… если я ее встречу, убью!.. К чертовой матери!.

.

Короткие гудки, и Алекс аккуратно положил опустевшую трубку на край стола.

…«Я убью ее, если увижу!»

Дурак, мальчишка, что ты знаешь о ненависти?! Которая пожирает изнутри, которая с тобой, даже когда ты спишь, ежесекундно готова к атаке?..

Алекс постоял, раздумывая, – ни звука не доносилось из глубины квартиры, – сунул ноги в мокрые ботинки, прихватил куртку и тихо прикрыл за собой дверь.

Он знал, что, когда вернется, в его доме никого не будет.

Он останется один. Как всегда.

Писательница Поливанова лихо заехала колесом на бордюр – машину сильно тряхнуло, и в багажнике звякнули бутылки.

– Вот черт возьми, – беспечно сказала она сама себе и так же лихо сдала назад. Бутылки уже не звякнули, а грохнули.

Огромная черная собака, бегавшая в отдалении, приостановилась и посмотрела с подозрительным неудовольствием.

Водила машину Поливанова очень плохо и даже немного этим гордилась.

Пыхтя, она выбралась под дождь и угодила прямиком в лужу. Она то и дело попадала в лужи и падала на ровном месте.

– Вот черт возьми!..

Высоко, как цапля, задирая ноги, Поливанова обошла машину и нырнула в багажник.

Бутылки все раскатились по углам, «кура-гриль» ускакала под огнетушитель, батон завалился под подушку. Маня Поливанова всегда возила с собой плед и думку – вдруг захочется соснуть в дороге!..

Хорошо хоть «главное» – корзиночку свежей клубники – догадалась поставить на сиденье, а не пихать в багажник. Получилось бы сейчас озерцо клубничного конфитюра!..

Какое дикое слово – конфитюр. Куда б его вставить, только так, чтоб оно означало вовсе не то, что означает на самом деле?.."

"– Прикинь, какой конфитюр, – собирая в пакет бутылки, Маня Поливанова попробовала слово на вкус.

 – Да это ж полный конфитюр!..

Какое-то движение вдруг почудилось ей за спиной, и она резко подалась из багажника, выпрямилась во весь гренадерский рост и прищурилась. Дождь моросил, попадал на очки, и видела она плохо.

Ничего и никого. Обыкновенный вечерний московский двор. В отдалении сопит какой-то «жигуленок», и свет из подъезда падает на сморщенную лужу. Все окурки ветром прибило к одному берегу, и они тыкаются друг в друга, как бесхозные рыбацкие лодки.