Ему казалось самым важным, чтобы Маня… успевала за ним, не оставляла одного, и она успевала!.. Она раздувала пожар, ее сердце сотрясалось у него в ладони, и кожа была горячей и влажной, и вдвоем они расколошматили весь его прежний мир, разнесли на куски и еще расшвыряли их!..

Теперь кругом был свет, невыносимый, острый, и нужно было немедленно что-то с этим делать, и у них совсем не осталось времени. Взрыв, которым снесло все остатки старого мира, оказался сильнее, чем они оба ожидали, он накрыл их с головой и лишил возможности дышать, и… и…

Свобода.

Вот она, оказывается, какая!.. А он и не знал.

Сдернув наушники, Береговой некоторое время прислушивался, ничего не расслышал, кроме вынимающего душу визга пилы, и напялил их обратно.

Он писал длинный текст – он ненавидел писанину и не понимал, как вообще люди это делают, в смысле пишут! – и слушал «Roxette».

Грохотало сильно. Но все лучше бензопилы!..

Он запустил в волосы пятерню, почесал там как следует, занес руки над клавиатурой, чтобы продолжить, но что-то опять его отвлекло.

Некоторое время он соображал, что именно.

А, мобильный!.. Он периодически заливался светом и даже подпрыгивал от натуги. Видимо, звонили уже давно. «Частный номер» – было написано в окошечке.

Береговой сдернул наушники.

– Да!

– Владимир? – осведомился в трубке знакомый женский голос.

– Я! – бодро отозвался Владимир и опять посмотрел в окошечко.

Что, черт побери, это может значить – «частный номер»?..

– Я Марина Покровская, писательница. Мы с вами знакомы.

– Здрасти.

– Откройте мне.

– Что сделать?!

– Отомкните замок! – очень громко велела Покровская. – Я тут стою уже полчаса, у вас под дверью! Почему вы не открываете? Я знаю: вы дома.

Береговой сорвался с места, позабыв про наушники, моментально удушился в шнуре, который поволокся за ним, чертыхнулся, швырнул наушники, ринулся в коридор и распахнул дверь.

И сглотнул.

На площадке стояла Марина Покровская, писательница, и еще какие-то знакомые люди. За ее спиной происходило движение – ухватистые иностранные рабочие таскали в соседнюю квартиру мешки с цементом. По двое рабочих на один мешок – так у них выходило.

– А-а-а… это вы?! – проблеял Береговой. – Я думал, шутка такая.

– Какие там шутки! Чего вы заперлись и не открываете?

– А я… не слышал ничего. Я в наушниках всегда… у меня музыка…

Покровская протиснулась мимо него в квартиру – он посторонился, и следом потянулись те самые знакомые люди, что приехали с ней.

Береговой опять запустил пятерню в волосы.

Чего происходит-то, а?!

– А вот я в наушниках никогда не сижу! – заявила Покровская, как будто приехала сообщить именно это.