Василий фактически перешел на нелегальное положение, жил по документам прикрытия на некоего ранее судимого Белова. Одет был по той моде настоящим франтом — добротный пиджак, галифе и вычищенные до блеска сапоги. В одном сапоге у него была припрятана пачка фунтов стерлингов, в другом — немецкие марки, чтобы расплачивался с агентами

Встречи, встречи, встречи — назначенные и неназначенные, с агентами и кандидатами на вербовку.

По всей Москве у него для встреч с агентурой имелась сеть конспиративных квартир и явочных помещений в музеях, театрах и кинотеатрах, магазинах. Средств на конспирацию не жалели. Ведь всего лишь одна ошибка — ты теряешь агента, он теряет жизнь.

Все более-менее значимые сотрудники назначались в посольство Германии в Москве после жесточайших проверок и, как правило, являлись агентами соответствующих спецслужб — абвера, гестапо, СД. Но немцы в своей спеси явно недооценивали русскую контрразведку. И высокомерно не обращали внимания на персонал — мол, недочеловеки в основной своей массе. Эта самоуверенность вышла им боком.

В обслуживании посольства работали сторожами, уборщицами немало граждан СССР, в основном поволжские немцы. НКВД вербовал их массово — на связи уже состояла пара десятков человек.

Эти агенты достаточно полно освещали внутреннюю жизнь посольства. С их помощью был организован вывоз мусора. Все содержимое мусорных ящиков и корзинок из посольства поступало в НКВД. Специально выделенные сотрудники отделения кропотливо воссоздавали из бумажных обрывков документы, смятые копирки. И эти мусорные раскопки давали на удивление много информации, хотя, конечно, серьезные документы в посольствах сжигали.

Появились первые успехи в вербовке дипломатических работников. Одна из сотрудниц немецкого посольства была настоящей нимфоманкой, ее удачно застукали на связях с мужчинами в Москве. Она согласилась на сотрудничество, но, помимо денежного вознаграждения, поставила условие, чтобы ее «обслуживали» горячие жеребцы, лучше парой. Пришлось пойти и на это. В отделе был статный, красивый и обаятельный грузин, который хвастался своими мужскими возможностями. На него и легла основная нагрузка по «оплате» услуг немки. Через месяц он похудел, спал с лица и начал стонать:

— Василь Степаныч. Переведи на другой объект. Не могу я с ней. Заездила меня, блондинка чертова!

— Что значит не могу? — строго смотрел на него Ясный, сдерживая смех. — Ты где работаешь? Ты это не могу оставь.

— Что немке хорошо, то грузину смерть, — с этими словами подчиненный плелся на задание — расплачиваться с агентессой.

По службе Ясному постоянно приходилось бывать с докладами у Меркулова и Берии.