И вот пришло время воплощать в реальность главный пункт и обзаводиться наследниками как моей фамилии, так и развитого бизнеса, но… Хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах.

– Марк, все переживаешь по поводу слов врача? – в полной тишине вдруг раздается голос Иры. Мне начинает казаться, что она следит за мной. Будто боится из виду упустить, потерять. – Ерунда все это, перестань, – наклонившись, тянется к ноутбуку и опускает крышку.

– Ир, ты должна понимать, насколько все серьезно, – прокручиваюсь в кресле, разворачиваясь к ней лицом. – Если терапия не поможет, у нас с тобой никогда не будет общих детей…

– И что с того? – фыркает невозмутимо и садится на край стола, соблазнительно закидывая ногу на ногу.

Красиво, но неуместно. Все-таки разговор серьезный… – Разводиться теперь? Ты сам говорил, что в твоей семье это не принято, – бросает как главный аргумент. – Как же традиции? И родители твои меня приняли. И…

Каждое следующее слово Ира произносит все тише, пока не переходит на сиплый шепот. Растерянно смотрит на меня, пытаясь считать реакцию."

"– Значит, пришло время менять традиции, – вижу, что убиваю ее своей жестокой фразой, но я прав, черт возьми.

 – Зачем портить друг друг жизнь? Мучить друг друга, когда каждый из нас по отдельности может иметь полноценную семью с кем-то другим…

– Ты так легко готов от меня отказаться? – едва не плачет Ира, но я не верю ее слезам. Слишком часто она их пускает. По любому поводу.

Невольно задумываюсь над ее вопросом. А ведь и правда готов. Наверное, в этот момент я должен чувствовать себя последним гадом. Но у меня свое представление о семье. Просто красивой рыжей куколки рядом мне недостаточно.

– Ради тебя же, – пожимаю плечами. – Ни одна нормальная женщина сознательно не станет чайлдфри. Каждая рано или поздно захочет ребенка.

– Значит, я ненормальная. Потому что люблю тебя – и готова остаться с тобой при любом раскладе, – подается вперед, чтобы коснуться меня, но я демонстративно на спинку кресла откидываюсь.

– Мужчина тоже… – чеканю строго, четко обозначив свою позицию.

Замечаю искорки неподдельного страха в глазах Иры. Может, и правда любит? Мне не понять – высокие чувства мне чужды. Физическое влечение, привязанность, расчет и общие планы на будущее – это я понимаю.

Но любовь – субстанция эфемерная. Какой смысл думать о ней, если у нас с Ирой вполне реальные, ощутимые проблемы.

– Но мы же попробуем пройти лечение? – сглатывает Ира, идя на попятную.

– А ты хочешь этого? – прищуриваюсь, пытаясь распознать ее реальное отношение.

– Конечно. И деток хочу, – кивает лихорадочно, хотя после приема врача она говорила диаметрально противоположные вещи.

Как быстро мнение поменяла, лишь мне угодить.