"

"– Как только ты напишешь отказ от детей, ты лишишься всех прав на них. Не будешь знать, что с ними происходит дальше, – перебивает Снежана. – Допустим, их заберут сразу, и ты их никогда не увидишь, – намеренно делает паузу, чтобы я осмыслила. – А могут отправить в дом малютки, где они будут расти вместе с другими сиротами. При живой матери, – укоризненно подчеркивает. – Ждать, пока кому-нибудь приглянутся. Что если возьмут кого-то одного…

– Двойняшек нельзя разлучать, – отрицательно головой качаю.

– Кого это волнует? Разные случаи бывают, – хмыкает Снежана.

 – С двойней ситуация только сложнее. Не каждая семья готова принять сразу двоих детей. В принципе усыновление – это очень ответственный шаг. Мой муж, например, был категорически против малыша из детдома, хотя сам не может быть отцом. Он и на ЭКО не сразу согласился… И, знаешь, он не слишком рад моей беременности. Я же чувствую, – сипло выдыхает. – Не все могут полюбить чужого ребенка. Двоих – и подавно. Почему ты думаешь, что где-то там, в мифической ""достойной семье"", о твоих детях будут заботиться лучше, чем это сделала бы ты – родная мать?

– Я приняла решение и уверена в нем, – выплевываю гневно, хотя злюсь в этот момент на саму себя.

Переворачиваюсь на бок, спиной к Снежане. Делаю вид, что погружена в планшет, а сама роняю слезы на экран.

Потому что ни в чем я не уверена.

Глава 8

Месяц спустя

Марк

Устало массирую пальцами переносицу и, не дослушав очередной доклад одного из начальников, прерываю обсуждение жестом – и распускаю совещание. Я и так в курсе всего, что происходит в моем медиахолдинге, а у сотрудников куча заданий, которые им надо выполнять, а не штаны в моем кабинете протирать.

Сегодня я не в том настроении, чтобы поддерживать бесполезный официоз.

– Марк? – тихо зовет меня Ира, дождавшись, когда подчиненные разбредутся по рабочим местам.

Плотно дверь прикрывает, откашливается и грациозно направляется ко мне, отчего мгновенно напрягаюсь. В офисе мы не допускаем никаких личных отношений и проявлений чувств, поэтому в этом направлении мой мозг даже не работает. А вот серьезные разговоры зачастую происходят именно здесь. Видимо, деловая обстановка располагает.

И судя по поведению Иры, она как раз на такую беседу и настроена сейчас.

Как не вовремя, а! Голова и без нее раскалывается.

– Да, Ирина? – намеренно выдерживаю строгий тон.

– Ты спрашивал у Давида название клуба, в котором у меня девичник был, – бесстрастно выдает, опускаясь в кресло напротив. – Зачем? Ты сам мне тогда сказал, что доверяешь и ничего даже уточнять не собираешься. Пожелал мне погулять хорошо. В итоге, я оказалась в твоей постели, – напоминает мне.