– Я не хотел тебя ударить, – повторил Фелтон, – я ведь никогда не поднимал на тебя руку, только однажды, когда ты была еще маленькой и убежала из дома.

– Ударь меня, ударь! Если тебе станет от этого легче, ударь свою единственную дочь!

– Дорогая, ну прости же меня!

Цинтия выпрямилась и опустила руки.

– И это при первой встрече с моим женихом! Что он о нас подумает!

– Простите, – произнес Фелтон, поворачиваясь к Римо.

Взгляд вдруг наполнился дикой ненавистью, взгляд человека, который не только опасался своего противника, но и был выставлен перед ним на посмешище.

Их глаза встретились, и Римо понял, что тела в «кадиллаке» найдены. Фелтон знал все.

– Рад вас видеть, – по возможности ровно постарался сказать Фелтон, подавляя дрожь ненависти в голосе. – Дочь сказала, что вас зовут Римо Кэбелл?

– Да, сэр. Я тоже рад встретиться с вами, я много слышал о вас.

Римо решил не подходить к Фелтону даже для того, чтобы пожать руку.

– Могу себе представить. Я прошу вас извинить меня за эту сцену, но я не выношу губную помаду, испытываю к ней крайнее отвращение. Я слышал о многих женщинах, которые пользуются ею…

– О, папа, ты такой благоразумный.

– Буду тебе весьма признателен, моя дорогая, если ты все же уберешь с губ эту гадость.

Тон Фелтона представлял яркий пример голоса человека, который изо всех сил сдерживает желание заорать.

– Но Римо так больше нравится, папочка.

– Я уверен, что мистеру Кэбеллу безразлично, покрашены твои губы или нет. Более того, я убежден, что без помады ты понравишься ему гораздо больше, разве не так, мистер Кэбелл?

Римо ощутил острое желание поиздеваться над Фелтоном и попросить Цинтию еще ярче накрасить губы и загримироваться, но благоразумно подавил его.

– По-моему, Цинти хороша и с помадой, и без нее.

Цинтия покраснела. Она просияла, излучая счастье, как всякая женщина, принимающая всерьез комплимент.

– Ладно, лапа, я смою помаду, но ты тогда снимешь вот это.

Фелтон потупился, отступил на шаг и, как невинный ягненок, удивленно спросил:

– Что «это»?

– Ты опять носишь его!

– Прошу тебя…

– Зачем он тебе нужен здесь, дома? – Цинтия обернулась к Римо. – Папа иногда имеет дело с большими суммами наличных денег и поэтому носит пистолет, у него есть разрешение. Но причина вовсе не в деньгах…

– Не в деньгах?

– Дело в том, что… Просто он читает слишком много дешевых детективов.

– Но я не носил пистолет почти десять лет, дорогая! – возразил Фелтон.

– А сейчас, наверное, опять взялся за это чтиво, хотя я надеялась, что твои литературные вкусы наконец улучшились.

Цинтия произнесла эти слова с напускной суровостью и, подойдя к Фелтону, быстрым движением засунула руку ему за пазуху и вытащила вороненый пистолет.