Джимми не стал добиваться от босса ответа на свой вопрос, он знал, что Фелтон ничего не скажет, пока не решит, что настало подходящее для этого время. Джимми спрятал револьвер во внутренний карман.

Позже, тем же вечером, Фелтон наконец разговорился. Джимми сидел за рулем перламутрово-серого «роллс-ройса», заменяя безвременно покинувшего мир О'Хару. Они ехали по мосту Джорджа Вашингтона, увешанному огнями. Мост вдавался в Нью-Йорк как гигантский акведук древнего Рима, но нес на себе не воду, а людей.

– Ты знаешь, – задумчиво сказал сидящий на заднем сиденье Фелтон, глядя в окно, – я до сих пор жалею, что не воевал во вторую мировую войну.

– У нас была своя собственная война, босс.

– Да, но вторая мировая была настоящей, большой войной. Только представь себе, что какой-нибудь идиот, закончивший вшивый колледж, командовал, а я…

– У тебя бы лучше получилось, босс.

– Не знаю, как с точки зрения командования войсками, но уж я бы заранее поостерегся русских, это точно.

– Так наши, вроде бы, это понимали?

– Понимали, но не до конца. Я бы остерегался не только их, но и Англии, Франции, Китая. Таковы правила игры, Джимми. Вне семьи нет и друзей. Вообще нет такой вещи, как друзья. Только родственники.

– У меня, босс, никогда не было другой семьи, кроме вас.

– Спасибо, Джимми.

– Это не пустые слова, босс. Я готов жизнь отдать за тебя или мисс Цинтию.

– Я знаю, Джимми. Ты помнишь этого парня с крюком?

– Конечно, босс.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы кто-нибудь так двигался?

– В каком смысле?

– Вспомни, он ведь бросился на меня, не выдав ни одним движением своих намерений. Обычно можно определить, что человек собирается сейчас сделать, как поступит.

– Ну и что?

– Скажи, боксеры или, например, борцы выдают свои намерения?

– Хорошие – нет.

– Правильно, а почему?

– Потому, что их так учили.

– Верно.

– Так что же?

– Кто же учил этого парня?

– Есть много разных мест, где можно этому научиться, – ответил Джимми. Фелтон помолчал и спросил:

– Тебе не показалось, что в последнее время нам стало труднее работать по контрактам, я имею в виду – убивать?

– Вроде бы, да.

– А в чем дело, в исполнителях? Они что, стали хуже?

– Нет, пожалуй, все такие же. Ты же знаешь этих молодчиков, им не только надо дать пистолет в руки, но и все разобъяснить в деталях, не то что-нибудь обязательно сделают не так.

– Почему же стало труднее, что их беспокоит?

– Они просто говорят, что стало труднее работать, труднее ликвидировать «объект».

– А что еще?

– Не знаю. Ничего, кажется.

– Нет, есть и еще что-то!

Джимми свернул на набережную Вестсайд-драйв и аккуратно перестроился в первый ряд. Таким был приказ Фелтона: на работе исполнять все правила, ничего не нарушать. Никаких превышений скорости, парковка только там, где разрешено.