Вслед за Эмили с крыльца, прихрамывая, спускался Алешка в наброшенной поверх рубашки телогрейке.

— Стойте! — громко зашептала Сонечка. — Поглядим, что будет!

Алешка закрыл за гостьей калитку, учтиво поклонился, что-то сказал, прощаясь.

— Да он у вас джентльмен! — прищелкнула языком Сонечка.

— Обычная вежливость, — пожала плечиком Маня. — Она пришла его навестить, раненого. Он проводил до калитки. И что такого?

— А она, наверное, пирожков принесла, — продолжала Сонечка, выглядывая над забором.

Эмили улыбнулась и тихонько пошла прочь, но, прежде чем завернуть за угол, пару раз оглянулась.

Алешка же заметил наблюдателей и не уходил с крыльца. Лицо его успело принять то самодовольное, чуть высокомерное выражение, которое было так знакомо Асе.

— Хотите, зайдем проверим, что она ему принесла? — предложила Маня.

— Нет, мне некогда! — поспешно отказалась Ася. Она прямо-таки физически ощущала на себе Алешкин победный взгляд. Как же! Он теперь герой и от собаки пострадал.

Когда Эмили скрылась за углом, подружки-неразлучницы вывернули из своего укрытия. Алешка сделал вид, что ему дела нет до них.

Задрал голову кверху и стал сбивать с крыши длинную сосульку.

— Зайди, Алешка, простудишься! — не удержалась от замечания Маня. И это позволило Алешке обратить внимание на девочек и посмотреть Асе прямо в глаза.

«Ну что, сдрейфила вчера?» — ясно читалось в его взгляде.

Ася сомкнула губы в тонкую полоску, нахмурилась и пошла своей дорогой.

Наверное, он ожидал, что она станет расспрашивать его о самочувствии. Или что она, подобно Эмили, явится к нему с корзинкой пирожков и станет вздыхать над ним и восхищаться подвигом? Не дождется! Сам виноват, повел себя глупо.

Всем известно, что нельзя прикасаться к собаке, когда она ест или злится.

Сонечка догнала подружку, взяла под руку и громко зашептала в самое ухо:

— Терпеть не могу эту твою Эмили! Вовсе стыд потеряла! Она что, влюблена в него? Ну пусть влюблена, но нельзя же так откровенно…

— Глупости, — оборвала Ася. — Это милосердие, понимаешь? Эмили решила постричься в монахини.

— О-о… — Сонечка была сражена. Разговоры о мальчиках, признания и мечтания о любви были обычным делом в средних классах гимназии.

Но Эмили в один миг обошла их всех, поднялась на ступеньку выше и стала недосягаемой! Соня загрустила.

— А я влюблена… — вздохнула она.

— В Вознесенского?!

Асе казалось, что надменность Вознесенского, его зазнайство и вредность видны всем. И было открытием, что другие этого не замечают.

— Да, то есть не совсем.

— Не совсем влюблена или не совсем в Вознесенского?

— Мне нравится Алексей, он интересный, — рассуждала Сонечка. — Но…

Она оглянулась.