Анна распахнула дверь:

— Егор, зайди к нам! Ну, скорее же!

Ася и Эмили переглянулись. Ася готова была поклясться, что Эмили подумала то же, что она. Анне все нипочем — втащила Егора в комнату, усадила на табурет и подвинула блюдце.

— Вот мы сейчас тебе погадаем. Все про тебя узнаем, Егор!

— Я лучше пойду, барышни.

Егор смущался, Асе было жаль его. Большой и несколько неуклюжий от смущения, Егор был все же красив. Его светлые жесткие волосы вились надо лбом и ложились волной. И еще у Егора были густые длинные ресницы. Но он — конюх! Понимать Анну Ася отказывалась.

И когда Эмили заявила, что здесь душно и притом пора уже во двор, Ася немедленно поддержала ее.

— Вы идите, я вас догоню, — сказала Анна.

Девочки вышли в морозную звездную ночь. Кое-где дымы поднимались из труб прямиком к звездам. Тьма и тишь стояла такая, что скрип снега под валенками оглушал.

— А я рада, что Анхен не пошла с нами! — призналась Эмили.

— Почему?

— Хоть она мне и сестра, но иногда я просто устаю от нее! — по-взрослому вздохнула Эмили. — Что ей дался этот Егор? Не понимаю. Если маменька узнает…

— Эмили, а тебе кто-нибудь нравится?

— Да! — обернулась к ней Эмили и остановилась.

Ее лицо в свете луны было особенно бледным, без того белые ресницы покрылись инеем на морозе. — Один наш кузен. Прошлым летом, когда мы гостили у тети Эльзы, он учил меня кататься на велосипеде… А тебе?

Признание Эмили до самого нутра проняло Асю. Кузен, тетя Эльза, велосипед… Сами слова эти звучали волнующей музыкой из той самой жизни, из грез. Ей тоже захотелось сказать что-то такое…

— Да! — выдохнула она. — Это один человек, ты его не знаешь. Это пока тайна.

— Я понимаю… — шепотом ответила Эмили.

Они стояли, прислонившись спинами к забору, и ждали.

— Как ты думаешь, уже полночь?

— Думаю, да.

— Бросай!

Эмили зачем-то зажмурилась и, высоко подняв руку, бросила валенок через забор.

Девочки побежали к калитке — нужно было определить, в какую сторону показывает носок валенка. Откуда взялась старуха, ни одна из них сказать не могла. Она словно из сугроба выросла — лохматая, в старом черном платке. Пальто, скрывающее костлявую фигуру, было длинным, до пят. Старуха трясла над головой найденным валенком и что-то выкрикивала.

Девочки окаменели. Ася хотела схватить подружку за руку, но руки не слушались. Вероятно, с Эмили происходило что-то подобное, она тенью качалась рядом с Асей.

— Все гореть будете в геенне огненной! — вещала старуха, размахивая руками в сторону девочек. — Никто не укроется! Смрад! Кругом смрад и тьма! Кыш! Кыш, проклятая! Смерть! Одна она кругом! Придет расплата! Горючими слезами умоетесь!

Совершенно онемев от ужаса, девочки сорвались с места в один момент и помчались прочь от страшного места.