На подоконнике стояли початая бутылка водки и граненый стакан.

Не ожидая увидеть такую картину, Августина молча остановилась на пороге.

— Присоединяйтесь, — широким жестом пригласил Флинт. Заметив, что она остается стоять, махнул рукой: — Не стесняйтесь, Августина Тихоновна. Я теперь уже не директор. Все. Предложено покинуть пост. Не-до-гля-дел…

Она молча прошла в комнату, взяла со стола второй стакан, налила до половины. Капитан Флинт с интересом наблюдал за ней. Зажмурившись, она опрокинула в себя содержимое стакана. Слезы брызнули из глаз, она шумно выдохнула, взмахнула рукой, прижала пальцы к губам. Капитан Флинт поднялся, глядя на нее тяжелым взглядом. Забрал стакан из рук, поставил на подоконник.

— Иди сюда…

Она повиновалась — шагнула навстречу. Он сгреб в охапку, обжег дыханием, ладонью больно сжал грудь. Пуговицы, кружевной воротничок, пояс на талии — все мешало, все было не к месту. Он развернулся вместе с ней, прижал к стене, задрал подол, сжал руками ягодицы, зарычал ей в плечо. Трясущимися руками она освобождала его от ремня, расстегивала галифе, стараясь ни о чем не думать, совсем ни о чем. Ни о его протезе, ни о распахнутом настежь окне и незапертой двери. Он взял ее прямо так, впечатав в дощатую стену, не сняв сапог, — с яростным торопливым напором.

После они некоторое время молча стояли, ждали, когда выровняется дыхание.

— Разденься, — попросил он.

Она молча отстранила его и вышла. Принесла свежее белье, застелила постель. Все это время он стоял у окна и смотрел на нее.

Разделась и легла. Слушала, как возится с одеждой Капитан Флинт, как стукнул, упав, костыль…

Они лежали рядом и молчали. Ночь за окном свистела на все лады. Осторожно закапал по листьям дождь.

— Я буду работать рядовым учителем в школе. Но у меня есть дом в городе. Останешься со мной?

— Останусь."

"Она слушала его дыхание и думала: не одна. Он сильный и не трус, а это главное. В нем сейчас ей виделось что-то простое, земное и настоящее. Твердость, надежность, защита. Только сейчас, лежа рядом с грубоватым бывшим своим начальником, она по-настоящему поняла, как она устала. Устала быть одна. В одиночку тащить этот непосильный груз страхов и забот, тягот и надежд. Бесспорно, они нужны друг другу.

Вместе они выстоят. Она привыкнет, она будет стараться. Ведь вдвоем легче устроить дом, который ребенок сможет назвать отчим…

Каждое лето, в грибную пору, отправлялась Маша Вознесенская на могилку отца Федора. Походы эти, как правило, сочетались со сбором грибов, и никому в голову не приходило, что Маша отправляется за несколько десятков верст поклониться праху убиенного свекра.

Летом тридцать седьмого года, в начале августа, Маша взяла с собой в поход Сережу и Владислава.