Но ничего из этого списка так и не было доведено до донца, мечтая стать кем-то, в итоге Алекс так никем и не стал. А потом вообще перестал желать чего-либо и куда-то стремиться, просто бесцельно прожигая время на деньги отца.

– Именно так, – Алекс утвердительно кивнул головой. – Я хочу часть акций, в этом случае я не буду претендовать на место генерального директора.

– Ну тогда, тебе к отцу. Своим пакетом акций я делиться не собираюсь.

– Не понял… разве он не общий, единый? Я думал его просто можно поделить поровну, на нас троих.

Я усмехнулся. Он не знал. Отец не посвятил его в подробности и, видимо, даже Эльвира не знает что к чему.

– Эту корпорация основали отец и моя мать, изначально поделив пакет акций шестьдесят на сорок, соответственно. После развода мама отписала свой пакет мне, как наследнику, у отца осталась его часть – контрольный пакет. Своей частью я делиться не собираюсь, как ты понимаешь, советую обратиться с этой просьбой к отцу.

Бровь Алекса взметнулась вверх. Удивлён. Он не ожидал такого расклада, не понял, что в любом случае вся та гонка, что затеял отец лишь ради его части, моя же останется при мне в любом случае. То есть, даже если место генерального достанется Алексу, я всё равно навсегда останусь в этом бизнесе, и даже не находясь здесь непосредственно, всё равно буду получать прибыль, а мои дети будут наследниками.

– Я не знал! Я думал мы боремся за всю корпорацию, а оказывается, это лишь никчёмный кусок??? – Алекс вскочил с места, упёршись ладонями в стол напротив меня. – Почему он не сказал? Я. Хочу. Всё.

– Как говорит моя жена: «Хотелка не треснет?», – я смотрел на Алекса с улыбкой, сейчас он был похож на взлохмаченного хомячка.

– Отдай мне свою часть!

– С чего вдруг?.

– Иначе – пожалеешь! – глаза братца зло сверкнули, он словно метал в меня ядовитые, яростные молнии.

– Не нужно бросаться угрозами впустую. Всё что ты можешь – опоить меня снотворным и подложить в мою койку бабу для удачных фото. Такими методами действуют преимущественно женщины, на большее ты не способен. И кстати, наш брачный договор с Лерой аннулирован юридически и силы больше не имеет, так что, если ты хранил его, как ценность за семью печатями, выброси и забудь.

Алекс дёрнулся, от злости сметая документы с моего стола на пол и сминая бумаги. Сейчас он был похож на безгранично обречённого человека, загнанного в угол. Помогать ему я не хотел – пусть поможет себе сам.

– Ты ещё пожалеешь, что не поделился со мной, – Алекс обернулся в дверях, выходя, – и раньше, чем можешь подумать.

Дверь кабинета с силой захлопнулась. Я ещё несколько минут сидел без движения, наблюдая, как лёгкий ветерок сквозняка подхватывает бумаги, волоча их по полу.