На душе снова царапнули острыми коготками кошки при воспоминании утренней картины в спальне. Я понимала, что Алекс нарочно опоил Роберта, Макс обещал выяснить чем, но гадкое ощущение не желало уходить. Если бы я не услышала разговор Кристины на парковке, поверила бы Орлову? Вопрос.

– Кстати, сегодня познакомишься с Эльвирой, второй женой отца и матерью Алекса.

– А почему её не было на дне рождения?

– Незадолго до праздника она сделала круговую подтяжку лица, но у неё неожиданно началась аллергическая реакция, и она полностью покрылась сыпью. Всё уже было заказано, приглашения разосланы, и отец банкет отменять не стал.

"

"– Так. Стоп. Твой папа, насколько я поняла, против искусственного?

– Против, но Эльвире пятьдесят, процедура щадящая, и скорее уже необходимая в её возрасте. Когда тебе стукнет полтинник, я тоже разрешу такое сделать.

– Когда мне стукнет полтинник, разрешать мне это будет другой мужчина! – вроде шутила, но временные рамки в два года не давали покоя.

– Даже не надейся! – Орлов зло блеснул глазами, и я поняла – не будите зверя, он не в настроении.

Спустя почти три часа подъехали к высоким воротам.

Въехали на территорию, и я замерла: это не поместье, а поместье, умноженное на четыре. Великолепный дом, больше похожий на дворец из какого-нибудь фильма про шейхов, был окружён ещё большей территорией. Перед крыльцом парковка машин на тридцать, всё освещено, зелёные густые насаждения по всему периметру, уверена, здесь и поле для гольфа есть, и собственный ипподром.

– Роберт! – на пороге нас встречал отец. – Лера!

– Мы опоздали? Пробки на выезде из города, – муж пожимал руку отцу, двигаясь в дом.

– Нет, нисколько. Ещё не все собрались.

– Много приглашённых? – теперь уже вопрос от меня, чего ждать от этого ужина до сих пор не понимала.

– Человек тридцать, не больше. Этот вечер – моя реабилитация Эльвире за пропущенный ею праздник, – Эдуард Константинович почему-то смутился. – Ваша комната готова. Или нужно две? – смотрел на меня испытывающим взглядом. О фиктивности брака он знал от самого Роберта, но сегодня я приняла решение – пора жить по-настоящему.

– Нет. Одна, – заметила, как муж уставился на меня непонимающим взглядом.

Я лишь пожала плечами.

Нас проводили на третий этаж в большую сиреневую спальню, нежную и очень приятную. Комната – это скорее квартира-однушка, в которой может жить семья, была великолепна. И слава богу имелся балкон для меня курящей. Вообще в последнее время я стала курить меньше и реже, возможно, получится насовсем избавиться от моей пагубной привычки. Роберт молчал и по этому поводу ничего никогда не говорил.

Достала брючный костюм цвета пудры, который мне так заботливо подобрал Эрик.