– Лизавета завтра после обеда приедет в поместье, я хочу, чтобы ты тоже приехал. Леру возьми. Не хочется, чтобы она видела нашу семью в таком свете, но выбора нет, пусть узнают все сразу.

– Отец…"

"– И да, Алекса можешь не искать. Я ему звонил, завтра он тоже будет. Сказал, я подумал по поводу акций, так что примчится раньше всех и будет вокруг меня водить хороводы.

– Отец…

– Роберт, всё завтра. А сегодня езжай домой и побудь с Лерой. Сейчас ты ей нужен.

– Договорились. До завтра.

Макс забрал Машу, заверив меня, что глаз с неё не спустит и Алекса она предупредить не сможет. Отправил друга с водителем, а сам отправился домой.

Уже полночь. В квартире тишина, лишь одиноко горит ночник на лестнице.

Лерка, скрутившись калачиком под одеялом, спала в нашей кровати. В ногах Гаральд, не спит, водит ушами, улавливая все звуки вокруг. Сегодня я ему безмерно благодарен, если бы не пёс, я даже представить не могу, чем бы всё закончилось для моей жены, и для меня.

Прижал любимую женщину крепче, вдыхая ванильный запах её волос. Словно вдохнул спокойствие и счастье, тонкой пеленой расплывающееся внутри и согревая призрачным теплом. Рядом с ней всё по-другому, я другой – настоящий. Она видит меня насквозь и полностью принимает таким, какой я есть: неидеальный, иногда молчаливый и сосредоточенный лишь на делах корпорации. Но Лера всё понимает. На такую женщину можно положиться, уверен, чтобы ни произошло, она всегда будет рядом, со мной, за меня, вопреки всему.

– Я тебя разбудил? – Лерка открыла глаза, сонно улыбаясь.

– Нет, я тебя ждала, но уснула. Без тебя мне не спокойно, – прошептала и прижалась ко мне ещё сильнее, обвивая тонкими ручками мою шею. – Можно Гаральд будет спать с нами?

– Можно, но в моменты нашей близости придётся его выпроваживать. Он всё-таки мужчина, а я конкуренции не потерплю! – немного глупая шутка, но она улыбнулась.

Провела пальчиками по моим губам, лишь легко касаясь, обвела по контуру, переместилась на подбородок, дальше заскользила по шее вниз, спускаясь к груди.

Мне нравится, когда она касается меня, ещё больше, мне нравится прикасаться к ней.

Во взгляде моей женщины непонятные эмоции плескаются сомнением, но она сомневается не во мне, в себе, скорее. Будто отчаянно жаждет мне что-то сказать и никак не решается, останавливая себя, приказывая молчать. Но я хочу, чтобы говорила, не имеет значения насколько сказанное важно, так я всегда буду знать, чего она хочет.

Её руки на мгновение замирают, а дыхание сбивается, бездонные глаза смотрят на меня – жадно, открыто, словно она оголяется передо мной, впускает в свою душу.